Гард сел на колени лицом к Кае и взял её за ладони. Нет, решил он наконец, настраивать её против него сейчас не подходящий момент – станет только хуже.
– Но ведь тогда ты, как никто другой, понимаешь его! – сказал он, и лицо его исказилось то ли в сочувствии, то ли от собственных переживаний. – Всё то же самое, только масштаб побольше.
Кая подняла на него глаза и вдруг улыбнулась. Со злостью, безумством, даже глаза мгновенно высохли от этой жутковатой улыбки.
– Ну да. Только я-то сбежала. И бросила всех тех, кому была должна, – она усмехнулась, – на произвол судьбы. Что, если бы Рю поступил так же? Просто сбежал бы в ночи, не оставив своего преемника, который был бы готов и обучен, и смог бы помогать всем этим... градоначальникам и главным следователям. Скрылся бы при первой возможности, оставив людей разбираться самостоятельно со всем, заранее зная, что они наворотят делов...
Гард молчал. А Кая, глядя сквозь пространство, продолжала рассуждать:
– Разница в том, что проблемы, с которыми оставила людей я, отразятся максимум на жизни одной деревни. А если так же поступит Рю... То в тартарары полетит всё королевство. Но... – она резко глубоко вдохнула. – Но ведь жизнь-то одна!.. Отдавать себя всего без остатка совершенно посторонним людям? Забыть о мечтах и желаниях? Поступиться собственными чувствами?
Голос Каи дрогнул, и она замолчала. Долго она так сидела, уставившись на руки, которые Гард нежно держал в своих, пока наконец не прошептала:
– Олешенька. Я так не смогу.
И слёзы наконец вырвались на волю.
... Гард прижимал к себе вздрагивающую девушку, а самому хотелось выть от бессилия и страстного желания сделать что-то с этим миром. Заставить новоиспечённого королька отказаться от трона или стереть ей память о нём, или убедить её в том, что он – самое злое зло, но...
Какие варианты ни приходили в голову, все они были незаконными, опасными или рискованными. Да и где ему, полукровке, взять столько ментальных сил! Кая плакала всё громче, а он всё крепче прижимал её к себе, и раскачивался вперёд-назад. Хотелось залезть ей в голову и смыть всю печаль, но где самому найти силы духа и спокойствия? Нет, так не работает...
«Знал же, – думал он. – С самого начала знал, что ничего хорошего из этого не выйдет.»
Перед собственной комнатой остановилась отдышаться. Слёзы не пытаются вырваться наружу, это уже хорошо. После вчерашнего концерта мне даже стыдно было перед Оле, которой часа полтора пришлось меня успокаивать. А теперь ещё и это.
Ну почему мне так не везёт?!
Сделав глубокий вдох, я постаралась спокойно зайти в комнату. Но Олеша всё равно вскочила на ноги и взволнованно подбежала ко мне.
– Всё нормально? – спросила она, хватая меня за плечи. – Он тебе ничего не сделал?
Я отрицательно покачала головой. Оле внимательно осмотрела меня, и только убедившись, что я не вру, опустила руки.
– А почему тогда смурная такая?
– Какая?.. – переспросила я и невольно рассмеялась. – Опять этот твой словарный запас! Нет, всё в порядке. Правда. Он больше не будет к тебе приставать.
Она недоверчиво повела головой:
– Ты уверена?
– Абсолютно. Цитирую дословно: «У меня к ней претензий нет.»
– Я, конечно, могла бы и сама справиться с ним, – с озадаченным видом она села на свою кровать. – Но... признаюсь, в восторге. Как у тебя это получилось?
Слабая улыбка коснулась моих губ:
– Я же ведьма.
– Ведьма, – покачала головой Оле. Потом спохватилась и протянула мне конверт, лежавший на столе рядом с ней: – Тебе тут почта пришла. От кого вдруг?
Я подняла бровь, принимая письмо из рук подруги. Действительно, от кого бы? Никто не знал, где я нахожусь. Да и писать мне было некому!.. Если только Агате... Точно, надо написать Агате. Сейчас же этим и займусь.
– Может, опять угрозы? – вздохнула я, разглядывая конверт. На нём было написано: «Отправитель: Друг. Город Великие Тузы, улица Столешников, дом 38.» – Друг, понимаете ли...
Я уже приготовилась к самому неприятному (приятными сюрпризами меня жизнь уже давно не балует), но через несколько секунд лицо моё медленно вытянулось.
Внутри оказалась короткая записка.
Я озадаченно покрутила в руках сначала саму записку, потом конверт, но не нашла ни единого намёка на личность этого самого «друга». Оле уже с любопытством смотрела через плечо и тянула руку, чтобы тоже внимательно его осмотреть. Отдав ей письмо, я села на кровать и схватилась за голову.
Мыслей крутилось настолько много, что им было тесно в голове, и мне не удавалось ухватиться ни за одну из них. Химия. Дин. Угрозы. Анонимные письма. Что дальше?
– Кто это может быть? – задумчиво протянула Оле, разложив на столе письмо с конвертом.
– У меня две версии, – я встала рядом, опершись ладонями о стол. Соседка вопросительно кивнула. – Либо Рю, либо Даррел. Рю... потому что это в его стиле. Как забавная игра.
– И чувство вины за то, что постоянно занят, – поддержала Оле. – А почему Даррел?
Я пожала плечами.
