Кайдор, привыкший к изнурительным тренировкам воли и энергии под руководством Фалькора, теперь с тем же фанатичным упорством выполнял эти элементарные, но жизненно важные движения. Каждое микроскопическое улучшение — чуть дольше удержал ногу на весу, чуть увереннее сжал резиновый мячик — было маленькой победой.
Мария неотлучно была рядом во время занятий, её глаза светились гордостью и надеждой.
Наконец наступил день, когда физиотерапевт принёс ходунки — лёгкую металлическую конструкцию с поручнями.
— Попробуем? — спросил он, и в его голосе звучала уверенность.
Кайдор кивнул, собрав всю свою волю. Медсестра и терапевт помогли ему встать. Мир снова закачался, но не так сильно. Он ухватился за поручни ходунков, чувствуя холод металла под ладонями. Сделал первый шаг. Ноги дрожали, как тростинки на ветру, но выдержали. Ещё шаг. Потом ещё.
Это было не хождение — это было медленное, мучительное перетаскивание своего тела по полу. Пот заливал лоб, дыхание стало прерывистым. Но он шёл. Через всю длину палаты и обратно.
Это был его личный подвиг, его первое сражение и первая победа в этом новом мире.
Мария плакала, не скрывая слёз, но это были слёзы счастья.
Недели упорного труда принесли плоды. Прогулки с ходунками по палате сменились более длинными «походами» по коридору под присмотром медсестры. Потом он начал пробовать делать шаги, держась лишь за руку Марии.
Дрожь в ногах уменьшалась, уверенность росла. Однажды он прошёл весь коридор от палаты до поста медсестёр и обратно, опираясь только на трость. Это был огромный шаг, символический мост от беспомощности к относительной самостоятельности.
Он заново учился чувствовать баланс, распределять вес, слушать сигналы своего нового, хрупкого тела.
И вот настал долгожданный день выписки. После тщательного заключительного осмотра и напутствий врачей Кайдор, одетый в простые, чуть мешковатые вещи, принесённые Марией, стоял у больничных дверей. Он держался за трость, но стоял на своих ногах.
Солнечный свет, непривычно яркий после больничных полутонов, ударил в глаза. Мария сияла, её лицо, несмотря на следы усталости, выражало безмерное облегчение и гордость. Она обняла его осторожно, как драгоценность.
— Домой, сынок, — прошептала она. — Мы едем домой.
Дорога домой стала оглушающим погружением в новый мир.
Сначала — «такси». Металлическая карета без лошадей, с гудящим сердцем внутри, пахнущая пластиком и чужими запахами. Она тронулась с места, и Кайдор вжался в сиденье, инстинктивно цепляясь за ручку двери — ощущение движения без видимого источника силы было непривычным и немного пугающим.
Затем открылся город. Настоящий, живой, а не картинка из окна палаты. Он обрушился на Кайдор всеми своими красками, звуками, масштабами.
Гигантские здания — каменные и стеклянные великаны — вздымались к небу, отражая солнце и друг друга в своих бесчисленных окнах-глазницах. Небоскрёбы, о которых он читал в древних фолиантах как о теоретической возможности, здесь были реальностью, подавляющей своей громадой.
Толпы людей — река живых существ в странной, функциональной одежде — текли по тротуарам, переполняли переходы, спешили куда-то с сосредоточенными лицами. Никакого размеренного течения времени, как в его родном городке у кромки леса. Здесь всё било ключом, кипело, грохотало.
Машины. Их было несметное количество. Они мчались, ревели, сигналили, стояли в бесконечных вереницах, извергая облака странного, едкого запаха — «выхлопные газы», как мысленно подсказало знание Алексея.
Светофоры мигали своими цветными очами, регулируя этот безумный поток металла и людей. Яркие вывески — «магазины», «кафе», «рестораны» — сверкали неоном и движущимися картинками, крича названиями и скидками. Реклама. Повсюду. На экранах, на стенах, на самих машинах.
Мир информации, навязчивой и агрессивной.
Воздух вибрировал от гула моторов, громкой музыки, доносящейся из открытых окон, разговоров, криков уличных торговцев. Он был густым, насыщенным запахами: бензина, горячего асфальта, жареной еды из уличных ларьков, чужих духов, городской пыли.
Ничего общего с запахом хвойного леса, влажной земли после дождя или древних фолиантов. Это был запах цивилизации, построенной не на магии, а на иной, непонятной ему пока силе — технологии.
И этот бурлящий, невероятно сложный, пугающий и завораживающий одновременно мегаполис был теперь его новым домом.
Алексей Петров. Бывший Архимаг Кайдор. Начало новой, непредсказуемой главы.
Квартал встретил их серой симфонией типовых зданий. Такси резко остановилось у подъезда одного из девятиэтажных монолитов, неотличимого от своих соседей ни трещиной в штукатурке, ни оттенком выцветшей краски на балконах. Подъезд пахло пылью, влажной уборкой и чем-то металлическим. Лифт, гудя и скрипя, доставил их на нужный этаж. Мария, чуть запыхавшись от волнения, открыла дверь ключом с потёртой биркой.
— Вот и дома, Лёшенька, — выдохнула она, пропуская его вперёд.
