— Кажется, их разобрали, — ответила она голосом, тёплым и звонким, как колокольчик. — Но я видела пару экземпляров у стойки периодики. Я Анна.
— Алексей, — представился он, чувствуя, как нелепо звучит его имя после её. — Спасибо. Вы… тоже архитектурой интересуетесь?
— Дизайном интерьера, — поправила она, снова улыбаясь. — Пятый курс. А для вас архитектура — хобби или профессия?
Оказалось, что искусство было для Анны всем, она буквально жила своими творческими проектами. Она показала ему открытый блокнот — не наброски интерьеров, а причудливый, фантазийный пейзаж, где реальные здания переплетались с формами, рождёнными воображением. Разговор между ними начался так естественно, словно сам собой, и вскоре они уже вели оживлённую беседу, не замечая течения времени.
Алексей забыл про «Архитектурный вестник» и квантовую гравитацию. Глаза Анны ярко светились, когда она делилась мыслями, рассказывала о сложностях работы с заказчиками и радости, когда пространство «заиграло» именно так, как она задумала. Её пальцы плавно и уверенно скользили по бумаге, и пока она говорила, на чистом листе рождался новый эскиз — абстрактная композиция из линий и пятен, передающая, как он понял, «ощущение тишины библиотеки».
Алексей был искренне восхищён её талантом и уникальной способностью видеть красоту в самых обычных вещах — в игре света на стопке книг, в фактуре старого дерева стола, в тени, отброшенной вазой с искусственными цветами, — где другие замечали лишь пустоту или функциональность.
Анна оказалась не только талантливым художником, но и человеком с необычайно глубокой душой. Она умела не только говорить, но и внимательно слушать, тонко чувствуя настроение собеседника. Когда Алексей, увлёкшись, начал осторожно рассказывать о сложностях моделирования нелинейных процессов в своей «теоретической работе», она не отвлекалась, а задавала уточняющие вопросы, демонстрируя неожиданную для дизайнера пытливость ума.
Они провели вместе целый день, погружённые в увлекательную беседу, которая незаметно перетекла в вечер. Солнце опускалось за горизонт, заливая небо тёплыми оранжевыми и розовыми оттенками, а затем и глубокими сиреневыми тонами. Библиотека пустела, но они не замечали этого, пока зажжённые уличные фонари не отбросили длинные тени в читальный зал.
— Боже, уже так поздно! — удивилась Анна, взглянув на часы. — А я даже не заметила…
— Я тоже, — признался Алексей, и в его голосе прозвучала искренняя досада.
Желание продолжить общение было обоюдным. Решив обязательно встретиться снова, они договорились увидеться на следующее утро в той же библиотеке. Расставшись у выхода под тёмным небом, усыпанным первыми звёздами, оба почувствовали лёгкость и радость от нового знакомства, обещавшего перерасти в нечто большее.
Их встречи учащались, вскоре заполнив целые дни. Библиотека уступила место другим пространствам: уютным кафе, пропитанным ароматом свежей выпечки и кофе; тихим скверам, где шуршала под ногами опавшая листва; выставочным залам с современным искусством; и, конечно, мастерской Анны в университете — настоящему царству творческого хаоса из образцов тканей, баночек с красками, разложенных чертежей и хрупких макетов.
Однажды вечером, сидя на скамейке у реки и наблюдая, как последние лучи солнца окрашивают воду в золото и пурпур, Анна неожиданно сказала:
— Знаешь, Лёш, что меня в тебе поражает? Ты как будто носишь в себе целую вселенную. Глубокую, сложную… иногда немного грустную. Как будто ты откуда-то издалека.
Алексей замолчал, глядя на воду. В душе всколыхнулась старая боль, смешанная с новой, тёплой волной от её слов. Он взял её руку, тонкую и сильную от постоянной работы с карандашом и кистью.
— Может, и издалека, — тихо сказал он. — Но сейчас… сейчас я здесь. И мне здесь хорошо. С тобой.
Он не солгал. Впервые за долгие годы жизни в теле Алексея Петрова чувство «здесь и сейчас» перевешивало тяжёлое бремя прошлого и грандиозную цель будущего.
Они сидели молча, его пальцы нежно переплелись с её пальцами. Тишину нарушал лишь плеск воды и шелест камыша. Алексей повернулся к Анне, увидев в её глазах то же волнение, что бушевало в нём самом. Расстояние между ними растаяло в один миг.
Его губы коснулись её губ — сначала неуверенно, вопросительно, но ответ Анны был ясным и тёплым. Этот поцелуй был не страстным натиском, а скорее открытием, нежным исследованием новой, захватывающей дух территории.
— Вот это неожиданность, — прошептала она, и её голос дрожал.
— Самая прекрасная, — ответил Алексей, прижимая её руку к своей груди, где сердце билось, как у юноши.
Их связь углублялась с каждым днём. Однажды, после особенно насыщенного дня — утром они бродили по выставке современной скульптуры, споря о формах и смыслах, а вечером провели в мастерской Анны, где Алексей помогал ей монтировать сложный макет для предстоящей презентации, — внезапно начался сильный дождь.
