— Еще раз такое сделаешь, не подчинишься приказу — пойдешь в карцер, он у нас кстати он есть.
— Да я готов хоть на казнь, после того как мои яйца чувствуют облегчение.
Хаммер был в хорошем расположении духа, после секса и выкуренной сигары жизнь перестала быть таким дерьмом, как прежде. Но вот капитан Нил не разделял веселья механика.
— Хаммер, напомни, почему ты здесь? Какая у тебя цель?
Райли Хаммер кашлянул, убрал ноги со стола, посмотрел в пол, на свои берцы. Он знал, что здесь делает и ради чего летит в неизвестность.
— Ради денег.
— Правильно, ради денег, которые спасут одну жизнь. И ты должен не быть говнюком, а выполнять все приказы, потому что от их выполнения зависит жизнь твоей сестры.
— Сука, какая же ты сука, капитан!
Хаммер вскочил, сделал замах, но кулак пролетел мимо, Нил перехватил руку, несколько движений, и Хаммер уже лежал мордой в пол.
— Если ты не понял, то могу отвести тебя в карцер, там прохладно, это охладит твой пыл.
— Понял, понял я, отпусти.
— Что здесь происходит? Кэп? Хаммер?
— Все в порядке, Скотт, я надеюсь, что у нас больше не будет разногласий. И ни на метр не приближаться к нашему «подарку». Всем спать. Всем приятных снов. Анна, включи классическую музыку.
— Хорошо, капитан.
— Нет, только не это дерьмо, пожалуйста, Анна, — Хаммер вскинул руки, скорчил лицо. — К черту вас, я к себе.
Скотт тоже ушел, решил перепроверить данные, сделать новые анализы, эта девушка была загадкой, которую нужно было разгадать.
Кайла просыпалась медленно, она словно вынырнула из толщи воды, плыла, отталкиваясь руками, шевеля ногами, видя впереди себя яркий свет. Не было ни страха, ни напряжения, она просто делала это.
А когда вынырнула, вдохнула полной грудью, ослепленная ярким солнцем, открыла глаза. Легкий полумрак, тепло, серый низкий потолок, где-то в стороне горит лампочка.
Она была не одна. Девушка сразу это почувствовала. Повернула голову вправо и наткнулась на тяжелый взгляд серо-голубых глаз сурового мужчины. Она его видела вчера — до того, как занималась сексом с Хаммером и доктором Скоттом. Он разговаривал с ними грубо.
При воспоминании внутри все сжалось, тело помнило те ласки, которые дарили мужчины, соски моментально затвердели под тонким одеялом, низ живота свело сладкой болью. Кайла была обнажена и продолжала смотреть на мужчину, молчала.
Алекс Нил тоже молчал. Мужчина не спал практически всю ночь, наверное, от силы часа два. Потом все-таки прекратил мучить себя, принял душ, надел форму, выпил стакан воды с витаминами, решил заняться делами. Но ничего не шло в голову кроме новой пассажирки и ее странного и, можно сказать, мистического появления на корабле.
Капитан пошел к ней в отсек, хотя не разрешил никому приближаться, но ведь себе же он не запрещал этого. И вот уже несколько часов он сидел на стуле, откинувшись на спинку, и наблюдал за ней. Она спала, медленно вздымалась идеальная грудь, девушка не двигалась, даже иногда постанывала во сне, отчего по телу мужчины проходила дрожь, и он начинал возбуждаться.
Неудивительно, что механик с доком потеряли голову. Она была совершенна, она была прекрасна, словно идеальная голограмма, сошедшая в их мир, ставшая живой. Гладкая светлая кожа, пушистые черные ресницы, длинные блестящие волосы.
Если бы Скотт не сказал, что она живой человек, ее можно было принять за андроида. Но таких он видел только в рекламных роликах компаний, которые обещали, что в будущем именно такие экземпляры и будут производить. Идеальные, готовые на все, заменяющие людей во всех областях.
Кайла была живым человеком, живой женщиной среди трех голодных, не имевших давно секса мужчин. За Райли и Скотта Нил не мог отвечать, он не знал, какого рода было их воздержание и сколько. Знал только, что Док попался на том, что трахал свою молодую мачеху, последнюю жену отца.
Хаммер — тот вообще имел все подряд, что шевелится. А вот сам Алекс Нил воздерживался очень давно. Так давно, что даже уже не помнит, когда он трогал или видел голую женщину в последний раз. Это не был целибат, он просто не хотел никого.
После того как погибли его жена и дочка, все земные радости и блага стали под запретом. Словно он сам себя наказывал за то, что остался жив, а их больше нет. И поэтому он не должен радоваться, испытывать счастье либо удовлетворение. Он должен испытывать только боль.
Но эта девушка, она вызывала смешанные чувства, которых у капитана Нила не должно было быть. Только холодный ум, расчетливость, собранность, концентрация, никаких мелочей и отвлечения на посторонние, мешающие командовать и управлять кораблем, действия. Вот что должно было быть.
Девушка смотрела на него своими огромными синими глазами, в которых, кажется, можно было утонуть. Черные зрачки лучиками рассекали эту синеву, словно делая в них глубокие трещины, в которых тоже можно было утонуть.