— Да, капитан, вам что-то удалось найти? Хоть какую-то информацию об отсеке С и блоке 17? — Скотт его поддержал.
— Нет, ничего. Ни в бортовых журналах, ни в сохранившихся записях компьютера, даже в архиве. И Анна упорно молчит. Твердит лишь одно. Это наш подарок. Мы вольны с ним делать все что угодно. Командование благодарно за нашу работу.
— Да, загадка так загадка. И что? Каковы наши действия, капитан?
Хаммер не унимался, но вообще, ему не нравилось то, что его лишают подарка. Он был готов себя вести как обиженный ребенок, которому на Рождество Санта не принес ничего.
Хотя он упорно и долго сидел у него на коленях и рассказывал стихи, старался быть примерным мальчиком. А примерным мальчикам всегда достаются подарки на Рождество под елку. Хотя примерно он себя никогда не вел, Райли был тот еще сорвиголова с детства.
Но тем не менее он согласился лететь в эту даль, согласился забить на свое будущее, на свою судьбу, друзей — и все ради сестренки, которая отчаянно нуждалась в помощи. И он ей помог. А это уже стопятьсот тысяч монет в его карму.
Поэтому он хотел свой подарок. Хотел эту девушку, которая даже ела сексуально, обхватывая вилку полными губами, а потом облизывала их. Он смотрел на это как будто в замедленной съемке и представлял, как она будет насаживаться своим сладким ротиком на его член.
Хаммер начинал возбуждаться, а из этого не будет ничего хорошего, если не дать ему спустить пар. Зная о том, что рядом есть доступная женщина, которая не против, которая кончает на его члене, которой нравится то, как он ее трахает, а не просто дрочить в душе.
— Хаммер, отставить.
— Что опять? Я ничего не сказал.
— Ты подумал и начал ерзать. Если хочешь унять стояк, я тебе разрешаю пойти к себе в отсек и подрочить.
— Нет уж, я останусь здесь. Если что, я начну это делать при вас.
— Придурок, — Скотт пробурчал и закатил глаза. — Вы вообще не находите, что неприлично говорить при девушке такие слова? — Док встрял в перепалку между капитаном и механиком. Это не то что неприлично, это недостойно и грязно.
— Ох ты, ну надо же, какой у нас тут нашелся святоша. Ах да, я же забыл. Ты из интеллигентной семьи, по воскресеньям в церковь, а после куда, к мачехе в койку?
— Я сейчас врежу тебе, — Скотт подскочил, но Алекс остановил его. — Дело не в этом, необходимо всем и в любой ситуации оставаться человеком. Порядочным человеком.
— Скотт прав. Нам не стоило обсуждать девушку при ней. Кайла, извини нас, — капитан первым принес свои извинения.
Только сейчас, слушая всю эту перепалку, Кайла оторвала взгляд от тарелки и подняла глаза на капитана. У Нила даже что-то екнуло внутри и кольнуло. В синих глазах девушки была обида. Да. Ей было на что обижаться. На непристойное поведение, на несдержанность.
Даже на самого капитана, который воспользовался ею для удовлетворения своей потребности, проявил слабость. Даже Хаммер в этот момент кашлянул, чувствуя себя неудобно и неуютно. Он, конечно, всегда ко всем девушкам относился как к неким игрушкам, куклам, которыми можно воспользоваться, а потом выбросить.
Но здесь, в замкнутом пространстве, ты никуда не денешься. Тебе придется контактировать, общаться, видеть друг друга.
— Кайла, все нормально? Извини нас. Если тебе что-то надо, ты скажи.
— Спасибо, Скотт. Мне ничего не надо. И да, я скажу с вашего позволения.
Девушка выпрямилась, поправила молнию на форме, застегнув ее под самое горло. Она нашла ее на стуле, когда капитан ушел после того, как кончил ей в рот.
Стало неприятно, и впервые за это время Кайла почувствовала, что делает что-то не то, что-то неправильное. Что она не должна так реагировать на мужчин.
Но у нее не получается по-другому.
Она умылась, почистила зубы, причесала волосы, найдя расческу и крем для рук в небольшой ванной комнате. Надела спортивный топ и трусики, которые прилагались к форменному комбинезону, облегающему ее тело словно вторая кожа.
На нем не было ни нашивок, ни опознавательных знаков, лишь одна надпись, вышитая золотыми буквами по темно-синей ткани: «Кентавр-13».
— Да, мне есть что сказать. Я не понимаю, что я здесь делаю. Я так же, как и вы, в недоумении и, может быть, не испытываю радости от того, что нахожусь среди вас. Я не знаю, как оказалась в той криокапсуле. Я даже не знаю, сколько мне лет и откуда я. Единственное, что я вспомнила, это фамилия, то, как меня зовут. Кайла Свон. И больше ничего. Если у вас есть какое-то прошлое, то, за что вы можете зацепиться и этим жить в космосе, вдали от планеты и от дома, то у меня нет даже этого. И да, я вам буду благодарна, если вы не будете относиться ко мне как к неодушевленному предмету, как к некоему существу, которое внезапно возникло в вашем коллективе и пытается его разрушить, и вы теперь не знаете, что с ним делать, как с некой болезнью, эпидемией или бородавкой на теле.
Мужчины слушали и не сводили с нее глаз. Кайла была прекрасна, даже сейчас, когда была растеряна и злилась, подбирая слова, оглядывая каждого из членов экипажа.