Хаммер был готов упасть на колени и просить прощения за то, что вчера ее трахнул. Скотт пообещал себе быть с ней нежным и не прикасаться, если она сама не попросит. А капитан Нил все больше убеждался, что она здесь появилась не просто так.
— Хорошо, мы тебя услышали, Кайла Свон.
— И что дальше, капитан? Какие будут действия? — Скотт задал вопрос.
— Через тринадцать суток Хаммер и Скотт пойдут в свои криокапсулы. Год на борту закончен. В свою же пойдет и Кайла. А я дождусь пробуждения нового экипажа. И мы забудем обо всем, что здесь было.
— Но я…
— Хаммер, это приказ, это не обсуждается. Все позавтракали, всем за работу.
Капитан резко встал, отодвинув стул.
— А мне? Что делать мне?
Девушка испуганно посмотрела на капитана, ее не прельщало снова лечь в ту капсулу, в которой она пробыла неизвестно сколько, если учесть, что мужчины говорили, что она старая, ей десять лет. И значит, выходит, что она там проспала целых десять лет? Это ужасно. И Кайла панически боялась лечь туда снова.
— Просто быть рядом. На виду. Рядом со мной. Хаммер, ты понял? Она будет рядом со мной, иди работай, никто не отменял проверять оборудование и его бесперебойную работу. Помните: на нашей ответственности триста людей, два экипажа.
— Да, капитан.
— Да, капитан.
Мужчины встали, и каждый, видно было, с неохотой ушел выполнять свою работу.
— Мне просто быть рядом?
— Да.
Кайла открыто посмотрела в глаза капитана, а Алекс понял, что сглупил, нужно было отправить ее в отведенный отсек и запереть. Если она будет ходить рядом и вот так смотреть, мысли будут не о работе.
Кайла стояла рядом с капитаном корабля «Кентавр-13» и рассматривала всё вокруг. Много мониторов, приборная доска с кнопками, рычагами, сенсорным экраном — она шла полукругом по одной части корабля.
Перед ней находился огромный иллюминатор, за которым открывался бескрайний космос с миллионами ярких звезд. Девушка не оставляла надежды, что все-таки какая-то деталь, какой-то предмет либо прибор заставит ее вспомнить прошлое. То, как она оказалась здесь, в криокапсуле, которой больше десяти лет, с полным отсутствием памяти.
— Анна, выведи в бортовой компьютер все показания корабля.
— Хорошо, капитан.
Мелодичный голос искусственного интеллекта донесся откуда-то сверху. Кайла подняла голову. Анна, значит, да? Это она сообщила членам экипажа о подарке, который любезно предоставило командование. Они говорили именно об этом.
Значит, она, Кайла, и есть подарок. Странное ощущение. Вроде бы, с одной стороны, приятно, а с другой — какой-то диссонанс. Девушка передернула плечами, отошла в сторону, приблизилась вплотную к иллюминатору и, положив руку на стекло, стала наблюдать за чернотой и звездами.
Нет, она не припоминала, чтобы когда-нибудь куда-нибудь летела на космическом корабле. Это было бы слишком волнительное мероприятие и наверняка отпечаталось бы в ее памяти. Кайла почувствовала пристальный взгляд капитана, даже не поворачиваясь.
Мужчина смотрел на нее, и от этого между лопаток растекалось тепло. Кайла все еще помнит, как стояла голая перед ним на коленях, принимая его член в рот, а он смотрел своими серо-голубыми ледяными глазами. Но потом, после того как кончил, проявил себя очень странно, оттолкнул, словно она была ему неприятна, словно то, что она делала, не доставило ему удовольствия.
Он получил его через боль, через неохоту.
— Куда мы летим? — Кайла спросила, повернулась в сторону и посмотрела в глаза капитана, облизав при этом губы, а Нил задержал именно на них свой взгляд.
— К планете Серена-2. Несколько лет назад там обнаружили залежи полезных минералов, воду, кислород. Все, как было раньше на Земле, поэтому добровольцы уже тринадцатый раз летят туда, чтобы освоить планету, начать новую жизнь и заново возродить человечество.
— Как интересно.
Нет, Кайла об этом тоже не слышала. Девушка подошла медленно к капитану и, подняв голову, посмотрела ему в глаза.
— Я тебе неприятна?
— Нет, я не могу этого сказать. Ты для меня непонятна, и поэтому я тебя прошу держаться от меня и от моего экипажа подальше.
— Но… я не могу.
— Почему?
— Я не знаю, я так устроена. Я должна сделать все, чтобы вам было хорошо. Во мне нет других чувств, кроме желания, кроме похоти и страсти, которые я должна отдать вам.
Кайла говорила вполне откровенно, потому что не было уже сил находиться в этом тесном комбинезоне, который натирал грубой тканью чувствительные соски, а шов при ходьбе задевал нежную промежность и клитор.
Дыхание участилось, девушка приоткрыла рот, потянулась к молнии на груди и стала медленно опускать ее вниз, обнажая упругие полушария.
— Пожалуйста, капитан, сделайте что-нибудь. Мое тело горит изнутри, а еще моя киска стала мокрой, и она жаждет прикосновений. А если вы это не сделаете, то я сама начну себя трогать.
Это было какое-то сумасшествие, натуральное помешательство, но у Кайлы именно это пульсировало в голове, именно в получении удовольствия она сейчас нуждалась больше всего. Словно все другие чувства были блокированы. Лишь секс, страсть и похоть. Она хотела именно этого.