Так и не дождавшись диалога, Тамара начала бесконечную равномерно баюкающую эмигрантскую сагу, с редкими сашиными вставками-уточнениями. Сергей, разложившись и расслабившись, из-под почти закрытых век старался не смотреть, как у него в ногах Лариска натирает тело одуренно пахнущим огурцами и полынью кремом. Солнце раскалило веки до алых всполохов свеже выкованных лепестков железной розы, даже без напряжения, сквозь рассказ об извинительных причинах переезда на чужбину, поверху сочился шорох солоноватого ветра, а понизу передавалось ровное мощное сердцебиение океанического прибоя. Легкими вращательными поглаживаниями Лариска втирала огуречную полынь в сильные бедра, в припухлый, но еще без мелких складок живот, увлажняла под купальником грудь. А солнце, множась уже тысячами и миллионами алых и белых роз, жидким металлом протекало сквозь беззащитное глазное дно в мозг, и высвечивало там нечто совсем уж подсознательное.
— Тогда мы с Сашей окончательно решились. Стать кандидатом в двадцать четыре, а к тридцати семи так и не защитить докторскую! — это слишком откровенное издевательство. И в это же время на нем, на его разработках — только нами самими отслежено три диссертации было кое-кем сделано. Как? А просто бралась его тема, изучалась и отклонялась. Предлагали другую. А там, глядь, чуть-чуть под другим названием она выплывает где-нибудь в Казахстане. К тому же окончательно прекратили финансирование его лаборатории. Не то, что там, на реактивы или же оборудование, даже на зарплату деньги не выделялись!
— Ну да, с материалами мне помогали друзья из-за границы. Всегда собственными работал, не госовскими. А вот с зарплатой действительно подкосили: стали платить только нам, завлабам. А ты своим сотрудникам, кто пониже рангом, смотри в глаза, если можешь. Полный привет! Я тогда тоже, было, от их денег отказался…
— Ага, отказался он! А ребенок?
— Так и у них дети…
— Ладно! Перестань хоть сейчас. Как будто ты в чем-то виноват. Это такая политика у государства. А тут в очередной раз поступило предложение через фонд Сороса защититься в Америке. До сорока-то уже немного оставалось. А после сорока лет они не помогают, только молодым ученым. Что нам было делать? Волновались больше всего за дочь: как она тут без друзей, без знакомых, без родных сможет. Очень уж наша Оленька бабушку любила. Но, все же решились. Как в омут. Или в огонь. Вначале, конечно, только глазами хлопали. После Советского Союза тут все казалось раем. А я ведь, дура-то, даже зимнее пальто сюда привезла, — столько денег пропало! В супермаркет первые разы войду и, бывало, плачу. У нас ведь там, с распределителем легко ведь легко было: паек на тридцать семь рублей, квартира — шестнадцать, за свет восемь. А тут как бюджет рассчитывать? Ведь всего отведать хотелось. С Оленькой изначально перед каждым походом договаривались: только смотреть, и пробовать по штучке с получки. Ну да, именно походом, так как машины тогда еще своей не было, а общественным транспортом в нашем районе белым ездить не рекомендуется. Впрочем, и пешком нужно быть всегда осторожным, и ходить только в светлое время. Тут такая хитрость: все живут землячествами, как государство в государстве. Китайцы селятся с китайцами, мексиканцы с мексиканцами, негров так много, что даже меж собой делятся. А русских почти нет, значит — и своей мафии нет. Вот ты и беззащитен абсолютно. Выход может быть только один: поселиться в дорогом районе. Там полиция, общий порядок, и соседи друг за другом приглядывают. Но, это мечта, для русского ученого она почти не реальна. К тому же, потом, когда первый восторг прошел, выяснилось, что контракт-то наш был составлен весьма умело, и Саша, будучи научным руководителем проекта и зав лабораторией, получал чуть больше, чем мывший у него пробирки лаборант индус. И никакой защитой докторской даже и не пахло. И к Соросу эта вся затея никакого отношения не имела. Все как в Советском Союзе: опять его высосали и выкинули. Патентование всех разработок было не на него, а на фирму. А в контракте в самой глубине из двухсот пунктов был запрятан маленький такой пунктик: в случае банкротства патенты уходят за долги. Ну, они же сами у себя эту фирму через подставных лиц и выкупили. За три копейки. Спасибо вот Ларисе, она опять помогла, познакомила с нашими же людьми, но с теми, кто здесь сумел устроиться. Теперь какая-никакая, но есть работа.
— Ох, и работа. — Саша тоже заскучал от печальных рассказов.
— Между прочим, сейчас твои друзья в Академгородке песцовые шкурки для якутов выделывают. Кандидаты и завлабы генетики — мездру скоблят.
Сергей вскочил с глубокого присяда, потянулся: пора еще раз окунуться. Мужской компанией? А барышни пока застольем займутся.
