Конечно, никакого чека Миша не крал. Но почерк… И подпись… «Миша прав, – подумала она. – Это какое-то безумие». Однако эмоции эмоциями, а это безумие должно иметь вполне логичное и совершенно материальное объяснение.
– Вы намерены оставить господина Орлова в камере на семьдесят два часа? – спросила Дана, готовая сражаться за брата.
Лейтенант пожал плечами, еще раз перелистал дело и вздохнул.
– Опасность обществу господин Орлов не представляет, – вслух рассуждал лейтенант, перебирая документы в папке, – свидетелей, на которых можно оказать давление, в деле нет. – Лейтенант оторвался от бумаг. – Я готов отпустить его под домашний арест и подписку о невыезде.
На том и сговорились. Почти сутки Дана мучилась, пытаясь понять, что же произошло и каким образом на чужом чеке оказалась подпись Миши. На следующий день она выяснила, в какой типографии печатаются и соединяются в книжки чеки «Международного кредита». Приехав в типографию, она выяснила, что чеки Хаима Гринберга печатались сразу после чеков Михаила Орлова. Из типографии она отправилась в полицию и потребовала, чтобы молодой лейтенант связался с Хаимом Гринбергом и попросил его пересчитать число чеков в чековой книжке, номера которых следовали сразу за номером украденного чека. Удивленный сотрудник зоопарка пересчитал чеки.
– Их двадцать четыре, инспектор, – сказал он и повесил трубку.
– А где же двадцать пятый чек? – спросила Дана. – Ведь чеков в чековой книжке должно быть двадцать пять.
Лейтенант только развел руками, но его уверенность в виновности Миши явно была поколеблена.
После этого Дана отправилась к бухгалтеру Миши, который оказался человеком пунктуальным и дотошным, и попросила его отыскать корешки чеков из последней чековой книжки, которой пользовался Миша. Корешков оказалось двадцать шесть. На двадцати пяти корешках значилось имя владельца чека «Миша Орлов», на двадцать шестом – «Хаим Гринберг».
– Вот и разгадка, – сказала Дана молодому лейтенанту, вызвавшему Мишу на очередной допрос. – В типографии ошиблись. Случайно вплели чек Хаима Гринберга в чековую книжку господина Орлова. Господин Орлов не обратил внимания, что на чеке, который он выписал в магазине «Вина Галилеи», было не его имя, а имя и все реквизиты господина Гринберга. Но эта невнимательность – единственное преступление моего доверителя. Если господин Гринберг будет настаивать на наказании виновных в тех неприятных минутах, которые он пережил, вам придется выяснить в типографии, кто именно из ее сотрудников допустил ошибку, и предъявлять обвинение им.
Но Хаим Гринберг ни на чем не настаивал, вполне удовлетворившись извинительными письмами, отправленными ему руководителями банка и типографии, а также чеком на триста шекелей, который выписал ему счастливый Миша Орлов в счет погашения невольно нанесенного ущерба.
После того как с Миши были сняты все обвинения, арест в офисе и несколько часов, проведенных в полиции, превратились в забавное приключение. Миша с удовольствием обсуждал его с родными и самыми близкими сотрудниками, рассказывал подробности пребывания в камере и восхвалял свою спасительницу Дану, которая «только одна во всем мире могла разобраться в этом кошмаре». Он был готов заплатить ей любую сумму, но Дана отказалась даже от минимального гонорара, хотя согласилась принять приглашение на ужин в роскошном рыбном ресторане в Нетании[41].
Они ужинали вдвоем и, наверное, впервые делились друг с другом самыми сокровенными мыслями о своих семьях. Они рассказывали друг другу истории о своих родителях, оценивали их слова и поступки и ощущали прочное единение родных душ, понимающих друг друга с полуслова и беспокоящихся друг о друге. Расставаясь на парковке ресторана, крепко обнялись.
– Будь здорова, сестричка! – Миша обнял ее и поцеловал в щеку. – Я твой должник, и теперь, если у тебя возникнут какие-нибудь проблемы, всегда можешь рассчитывать на меня.
– Спасибо, братик. – Дана ответила нежным объятием. – Я тоже всегда готова тебе помочь. Если еще какая-нибудь типография вплетет какую-нибудь ерунду в твою чековую книжку.
Они рассмеялись и разошлись по машинам.
Конечно, Дана сделает все, чтобы человек, убивший Мишу и так подло надругавшийся над его телом, был наказан. И она не позволит никакому кудрявому майору своими нелепыми версиями спасти убийцу от возмездия.
Дана ощутила прикосновение к плечу чьей-то руки. От неожиданности она вздрогнула, на мгновение замерла и резко обернулась. За ее спиной стоял улыбающийся Габриэль Лейн.
– Габи! – Дана расплылась в улыбке и ткнулась лбом в плечо бывшего мужа. – Ты все-таки приехал.
– Конечно. – Габриэль крепче прижал ее к себе. – Как только разошлись все родственники, я сразу выехал.
Дана прижалась всем телом к Габриэлю.
– Как Алина?
– Я ей ничего не сказал. Она до сих пор веселится со своими друзьями. У нее траур наступит только завтра.
Дана вытянулась на цыпочках и чмокнула Габриэля в щеку.
– Я рада, что ты приехал. Мне не с кем было посоветоваться. А здесь столько всякого произошло!
– Кроме убийства и отрубленной головы? – Габриэль теснее прижал Дану к себе.
