Воскресное утро было... не добрым. Голова раскалывалась и звенела. Организм одновременно требовал почти невозможного: избавиться от лишней жидкости и залить в себя пару литров чистой водички. Решил сперва освободить «тару», заодно принял освежающий, ободряющий душ и выполз на кухню. Традиционно бросил взгляд на холодильник с пришпиленным магнитиком белым листом и... увиденное повергло меня в культурный шок. Моя памятка, мой так нежно лелеемый «список рекомендаций» был безжалостно испоганен красным маркером. Через весь лист крупными буквами кто-то вывел «ВЫЕБАТЬ!!!». Вандалы, хулиганы, варвары! Кто посмел?! Забыв о жажде, подлетел к холодильнику, чтобы сорвать и выбросить это безобразие, но тут с ужасом узнал свой почерк. Это сделал я! Осторожно сняв листочек, сел за стол и начал вспоминать вчерашний вечер. Это сколько же я вчера выпил, а как должен был впечатлиться танцем близнецов, чтобы так жестко и конкретно сформулировать свое желание. Но стыдно не было, и отказываться от написанного почему-то не хотелось. Тогда на основании всех моих вчерашних трезвых воспоминаний и умозаключений, ночных пьяных откровений и стремлений, оставивших четкий след красным по белому, я сделал единственный правильный (буду надеяться!) вывод. Выебать! Нежно! Обоих!
Подобрав с пола маркер, дописал на многострадальной бумажке еще и эти два слова и аккуратно вернул памятку на ее законное место. На холодильник. С облегчением вздохнул и, достав бутылку холодной, вкусной, живительной влаги с чувством выполненного перед жизнью долга вернул себя в горизонтальное положение, лежа на диване. Завтра. Все решится завтра.
Еще никогда я так не рвался на работу в предпраздничный понедельник, на нудный устный экзамен. Я хотел увидеть близнецов, поговорить с ними. Но... Мальчишки сдали зачет одними из первых, на «отлично» (я даже придраться ни к чему не смог) и свалили, оставив меня в глухом ступоре. А как же я?! А как же ваш соблазнительный танец в субботу?! А все манящие взгляды и чарующие жесты?! И как я теперь должен проводить зачет?
Наконец-то через три долгих-долгих часа все студенты, получив заслуженные оценки, покинули меня. Еще час я потратил на приведение в порядок аудитории и своих мыслей. Было так грустно и тоскливо. Солнечные мальчишки сбежали. Невысказанные слова жгли душу. В пустой и холодный дом возвращаться не хотелось, и даже крупный пушистый снег, медленно кружащийся за окном, и волшебный зимний вечер – не радовали. Впереди меня ждала неделя предновогодних, новогодних и посленовогодних застолий и пирушек, что сейчас просто раздражало. Окинув взглядом помещение еще раз, я мысленно попрощался с аудиторией на эти бесконечные праздники и обреченно выполз за дверь.
... Они стояли в конце темного коридора, у освещенного уличным фонарем окна и смотрели на снегопад. Неужели ждали меня? Мои рыжие котята, улыбчивые солнышки, мое наваждение и безумное желание. Универ уже практически вымер, непривычная тишина стелилась по коридорам. Такой шанс я упустить не мог.
Крадучись, словно большой хищник на охоте, медленно подошел к близнецам и вжал рыжиков в подоконник, расставив по сторонам от парней руки, чтобы не сбежали. Я прижимался к ним, чувствуя бедрами чужие задницы, вдыхал волнующий запах и потихоньку зверел от возбуждения.
- Ну, что, котята, попались? – прошептал я вздрогнувшим от неожиданности мальчишкам. – И долго вы еще будете над своим куратором издеваться?
- Мы не издевались, – обиженным шепотом ответил Митька, переглянувшись с братом. – Андрей... Николаевич...
- Не издевались, говорите, – продолжал вжиматься в парней я, дурея от собственной дерзости и их близости, – а что это тогда было? На новогодней вечеринке? Хотели соблазнить и потом посмеяться?
- Нет, – ответил Витя, откидываясь назад и прислоняясь ко мне спиной, – мы просто хотели...
- Чего же вы хотели? – уже практически обнимая обоих, хрипло выговорил я, пытаясь справиться с крупной дрожью во всем теле.
- Свидания! – выдохнул Митька и ойкнул, прикрыв ладошками рот, сам испугавшись своей наглости.
- Свидания? – задумался я, нехотя отстраняясь от таких манящих прелестей.
Развернувший на каблуках, с гордо поднятой головой и блаженной улыбкой я пошагал по коридору к выходу, но уже через пару метров обернулся к поникшим близнецам.
- Хорошо! Будет вам свидание, – весело сказал, глядя, как расцветают улыбки и зажигаются радостными искорками синие глаза. – Жду вас третьего января в развлекательном центре, часов в пять вечера. Двоих. И не опаздывайте.
Почти вприпрыжку я полетел к лестнице. За моей спиной Митька со счастливым писком повис на шее брата, чуть не уронив обоих. И пока парни пытались сохранить равновесие, я сбежал решать возникшую вдруг совсем не маленькую проблему, туго натянувшую ткань в паху. А вот спрятать собственную глупую улыбку я не мог до утра. В этом году мне достался самый лучший в моей жизни новогодний подарок. Дед Мороз – ты существуешь!
Витя
