В смятении я дошла до библиотеки. Взяв первый попавшийся учебник, я села за самый дальний стол и, упершись в столешницу локтями, обессиленно закрыла лицо ладонями. Меня всё еще потряхивало. Только сейчас до меня начало доходить, что мы чуть не занялись сексом в открытой аудитории! Я издала непроизвольный отчаянный звук, похожий на приглушенный писк мыши. Ну ты, Корнилова, даёшь! А если бы вас застали? Весь универ на ушах бы стоял! Сафонова могли уволить, а тебя исключить! Чем ты думала?!
В голове всплыл образ потерявшего контроль профессора, его невыносимые потемневшие глаза, капелька пота на виске, глухой мужской стон, перемешанный с тяжелым дыханием… Внутри всё оборвалось, низ живота снова окаменел, требуя разрядки. Да уж понятно, чем ты думала, Корнилова!
Я открыла книгу и уставилась в нее невидящим взглядом. Интересно, что Сафонов сейчас делает? Он говорил, что должны были прийти студенты. Я представила, как профессор сидит за своим столом. Сдержанный, высокомерный, отрешенный. Строгие очки поблескивают металлическим блеском. Неспешно разъясняет студентам новую тему. Белоснежные манжеты рубашки со стильными запонками подчеркивают властность и мощь рук, неподвижно лежащих на столе. Мое тело еще помнит эти руки… Я прерывисто вздохнула.
А как Сафонов справился со своей эрекцией? Я слышала, что мужчины очень болезненно переносят подобные ситуации. А профессор был возбужден до предела, я чувствовала это, когда он вжимался в меня. Он сдерживался чудовищным усилием воли. Как бы мне хотелось увидеть, как он полностью теряет контроль над собой. Как последние проблески разума тонут в расширившихся зрачках. Как он первобытно стонет, не сдерживая себя… Мурашки пробежались по обостренной коже. Да что ж такое! Я теперь так и буду постоянно взвинченная и возбужденная?
Медитируя над открытой книгой, я потеряла счет времени. Наконец, я с шумом захлопнула книгу и направилась к выходу. Душ, чай и крепкий сон — вот что мне сейчас нужно.
Девушка громко захлопнула за собой дверь. Сердится из-за моей холодности… Глаза пылают, на лице проступил милый румянец, губы раскраснелись. Красавица! Я расправил рубашку, потуже завязал галстук и сел за стол, устало откинувшись на спинку стула. Какого черта! Я только что чуть не трахнул свою студентку! Забылся, как малолетний пацан! Хотелось биться головой о стену.
Внутри всё кипело. Сумасшедший стояк не хотел сдаваться. Я болезненно поморщился. Сейчас бы под холодный душ. А еще лучше закрыться бы с Дашей в спальне и не выпускать ее оттуда сутки напролет. Чтобы нам никто не мешал, чтобы не озираться на прикрытую дверь… Сорвать с нее всю одежду и целовать. До одури, до звона в ушах…
Я прикрыл глаза. Остановись, Серега! Я задумчиво потер лоб ладонью, посмотрел на часы. Студенты придут через полчаса. В этом я соврал Даше, иначе мы бы не остановились. Только я знаю, чего мне это стоило — отступить от разгоряченной податливой девушки, остановить это безумие. Хотя в голове билась только одна мысль — схватить ее в охапку и увезти к себе домой…
Я мысленно застонал. Да возьми себя уже в руки, Серега! Ты что, первый раз дорвался до женского тела? Или в первый раз заставил девушку кончать? Хотя раньше для этого мне нужно было снять брюки. Я усмехнулся. Чувствительная девочка. А что будет, когда я возьмусь за нее основательно? В голове возникли стоп-кадры наших обнаженных переплетенных тел во всевозможных позах… Стоп! Ты что, серьезно решил сделать второкурсницу своей любовницей? Прятаться ото всех, тайком возить ее домой?
Я откинул голову назад и зарылся руками в волосы. Первый раз за долгое время я колебался и не знал, какое принять решение…
Прозвенел звонок. Я дождался, когда последний студент выйдет из аудитории, и начал собираться. Натяжение в штанах спало, но всё еще неприятно отзывалось в теле. Как сопливый пацан, честное слово! Давненько со мной такого не было…
Я вышел в коридор. Интересно, где сейчас Дарья? На сегодня у нее по расписанию пар не было, наверное, пошла в общежитие. Оставшись одна, не начнет ли она жалеть о случившемся? Надеюсь, что нет. Это было мое самое яркое эротическое воспоминание за последние годы… Никогда не понимал преподавателей, вступающих в связь со своими студентками. Мне казалось это верхом безответственности, слабоволия, потаканием похоти. А теперь сам попался и никак не мог справится со своими эмоциями и влечением к этой девушке.
Мысленно я всё время возвращался в аудиторию, где мягкие лучи солнечного света касались нежного тела девушки. Там она растеряла всю свою дерзость и ершистость. Мягкая, податливая, ранимая, сладкая. У меня всё перевернулось внутри, когда я вспомнил, как она таяла в моих руках, выгибалась, как кошечка.
Мои непристойные мысли прервал телефонный звонок. Я посмотрел на экран. Племянник.
— Да, Саш, — ответил я.
— Привет! Как ты там? Всё сеешь светлое и разумное? Или уделишь часик племяннику?
