Я уже ничего не соображала. Весь жар сконцентрировался у меня между ног, мои хлопковые трусики промокли, и я изнывала от трения влажной ткани. Мне до дрожи хотелось ощутить своими чувствительными складочками мужскую пульсирующую плоть. Но профессор продолжал изводить меня, развратно двигаясь у меня между ног. Я обхватила ногами мужские бедра и уже не опиралась о парту, практически держась на весу. Руками я крепко держала Сафонова за шею.
Мы дышали, как загнанные звери, остро смотря друг другу в глаза. Наше дыхание перемешалось. Я едва сдерживала сладкие стоны. Я мечтала, чтобы мы оказались на необитаемом острове, и смогли бы забыться в неконтролируемых животных стонах, рычании…
Но мы должны были сдерживать себя, пытаясь удержать остатки разума. Профессор держал меня на весу и практически трахал. Я видела, что ему мучительно больно от невозможности войти в меня прямо сейчас, жилы на шее вздулись, капля пота пробежала по виску. Мужчина тяжело дышал, обжигая мои губы своими рваными выдохами.
Моя голова кружилась, в ушах звенело, мне не хватало воздуха. Я чувствовала, как все мое тело сводит бешеной судорогой. Внутри всё завязалось в тугой узел, раскаленная лава пробежала по венам. Крепко сжав зубы, я не сдержалась, выгнулась и, откинув голову, протяжно застонала. Оргазм накрыл меня, оглушая и ослепляя. Я продолжала вжиматься в эрекцию профессора, чувствуя, как моя пульсация отдается в его до предела возбужденном теле.
Всё еще крепко прижимаясь к мужчине, я постепенно возвращалась в реальный мир. В коридоре за дверью, шумно переговариваясь, проходили люди. Беззаботные студенты взрывались смехом, о чем-то спорили…
Профессор был напряжен. Он медленно опустил меня на пол, ладонями в последний раз колюче пройдясь по моим бедрам. Аккуратно расправил платье. Я, все ещё оглушенная, держалась за мужские плечи. Мои ноги тряслись, тело стало тяжёлым и непослушным.
Сафонов мягко взял мою правую ладошку и приложил к своим губам. Затем он осторожно шагнул назад, с сожалением выпуская мою руку. Моя вторая ладонь соскользнула с его плеча.
Мне стало зябко и одиноко без мужского жаркого тела. Я оперлась дрожащими руками о стол, стоящий позади.
Я молча смотрела на профессора. Он стоял в метре от меня. Взъерошенный, в помятой рубашке, брюки колом топорщились от неутоленного голода, глаза горели потемневшим вожделением. Как же я хочу его! Может, закрыть дверь? Или сбежать отсюда, чтобы насытиться друг другом, снова и снова… Я забыла обо всех приличиях.
— Закрой дверь, — еле слышно прошептала я.
Сафонов мрачно покачал головой и опустил голову.
— Уходи, Даша… Пожалуйста…
Я ошеломленно смотрела на профессора. Он меня выгоняет? После того, как довел до оргазма? Мужчина стоял с сумасшедшим стояком в брюках, но его лицо снова приобрело привычную твердость и сосредоточенность. Как будто это не он минуту назад смотрел на меня ранимо, вожделенно, ненасытно…
Я сделала нерешительный шаг к нему. Это не может просто так закончится. Еще один поцелуй…
Сафонов остановил меня холодным, льдистым взглядом.
— Сейчас придут студенты. Уходи.
Его ровный, властный голос напомнил о том, что передо мной хладнокровный профессор, человек с железной волей. Я сглотнула и отвела глаза. Он прав. Это сумасшествие. Мне надо уходить, пока нас никто не увидел. На ватных ногах я повернулась к столу, трясущимися руками забрала папку с флэшкой, закинула сумку себе на плечо и, не глядя на Сафонова, глухо попрощалась.
— До свидания, Сергей Алексеевич.
Сафонов стоял неподвижно, как скала. Он молчал. Я прижала папку к груди, словно защищаясь от его равнодушия, и стремительно пошла к выходу. Тишина давила на уши. Еще минуту назад я с благоговением вслушивалась в мужское воспаленное дыхание, а теперь я слышала только свои шаги. Закрывая дверь, я обернулась. Профессор неторопливо заправлял рубашку в брюки и поправлял галстук. Как всегда, неспешно, с расстановкой…
Захлопнув дверь громче, чем следовало бы, я пошла по коридору. Я не имела понятия куда я иду, с какой целью… Мне просто нужно было убежать подальше от себя, от безумия, которое произошло в аудитории. Тело всё еще пульсировало и блаженствовало от сумасшедшей разрядки. Нежная кожа на бедрах, скрытых летящей тканью платья, горела и сладко саднила. Губы припухли и побаливали, будто я облизывала их на сильном ветру. Открытая кожа на шее и плечах раскраснелась, помня настойчивые мужские губы и легкую щетину… Меня так и тянуло прикоснуться к тем местам, где меня ласкал профессор, весомо провести ладонью по шее, подушечками пальцев надавить на покрасневшие губы…
