Я прикусила губу. Вот и начинается мое наказание. Сейчас профессор загрузит меня заданиями, как Золушку, и буду я батрачить во благо любимого университета. Но глубоко внутри я была рада. Меня тянуло к профессору, хотелось заглянуть в его холодные глаза, услышать его низкий спокойный голос… Наверное, это мазохизм чистой воды.
С задней парты Виталя ткнул меня в спину ручкой.
— Дашка, в курсовой накосячила что ли? Чего он тебя вызывает?
— Не знаю, — прошипела я.
— Мда, не завидую я тебе… Сафонов свое время на студентов не тратит. Видимо, ты серьезно провинилась.
Я раздраженно посмотрела на одногруппника. Тот округлил глаза и изобразил на лице священный ужас. Мда, так сразу и не скажешь, что у него айкью выше ста баллов.
Когда прозвенел звонок, я неспеша собрала сумку и отправилась в 212 аудиторию. Я отчего-то разволновалась, как перед экзаменами. Живот свело, сердце гулко билось, ладошки вспотели. Жуть! Как первоклассница, встретившая серого волка, честное слово!
Постучав в дверь, я заглянула в аудиторию. Профессор сидел за учительским столом и что-то писал. Подняв голову, он взглянул на меня из-под очков и рукой указал на стол напротив. Я зашла и несмело присела на стул, положив рядом с собой сумку.
Сафонов продолжал что-то дописывать, а я рассматривала его кисти рук. И не скажешь, что они принадлежат профессору. Такие руки должны быть у спортсменов — сильные, рельефные, переплетенные выпуклыми жилами. Я могла бы легко представить, как он крепко обхватывает штангу и в рывке выбрасывает ее наверх, или как он, стоя на яхте, ловко затягивает шершавый канат в морской узел.
У меня в голове промелькнула жаркая картинка, как профессор связывает мои нежные запястья грубой веревкой и привязывает к спинке кровати… Внутри всё оборвалось, жар опалил низ живота. Да что ж такое! Корнилова, это тебе не пятьдесят оттенков серого, уймись уже!
Не знаю, что у меня было написано на лице, но Сафонов, закончив писать, впился в меня взглядом. Я молчала. Мужчина медленно снял очки, положил их на стол строго параллельно стопке учебников. Устало потерев переносицу, профессор чуть ослабил узел галстука. Я, не отрываясь, как завороженная, следила за мужскими руками.
Сафонов, ослепив меня коротким жгучим взглядом, встал, отточенным неспешным движением снял свой пиджак и аккуратно повесил его на спинку стула. Почему-то это показалось мне невероятно интимным и эротичным. Я покрылась румянцем и отвела глаза. Надолго меня не хватило, через секунду я снова впилась взглядом в профессора. Он сидел за столом и гипнотизировал меня.
Я молчала. Моя грудь поднималась быстро и тяжело, будто я взбежала на пятый этаж. Профессор тихо произнес:
— Хорошо выглядишь, Дарья…
Я была на грани обморока от непонятного волнения. Удивленно воззрившись на профессора, я ляпнула:
— Вы тоже.
Мне хотелось дать себе подзатыльник. Вы тоже?! Да кто ж такое мужчине говорит! Тем более своему преподавателю!
Улыбка мелькнула в глазах мужчины. Он потянулся и взял со стола папку с бумагами. Я не могла думать ни о чем, кроме как о мощном мужском теле, обрисованном тонкой тканью белой рубашки.
Профессор, не подозревая о моих мыслях, подвинул ко мне папку.
— Надо вычитать текст и оформить сноски. Вот электронный вариант.
Привстав, он положил на стол, в опасной близости от моей руки, флэшку. Меня так и подмывало накрыть его большую ладонь своей. Это какое-то наваждение!
— К какому сроку это нужно сделать? — выдавила я из себя.
— До конца этой недели, — Сафонов, прищурившись, смотрел на меня. Надеюсь, он не заметил, как подрагивали мои пальцы, когда я забирала флэшку.
— Хорошо, — мне хотелось быстрее сбежать, настолько меня пугала реакция собственного организма.
— Мой номер у тебя есть, насколько я понял?
— Д-да, — я вспомнила, как звонила профессору, когда хотела забрать флэшку со своими фотографиями. Щеки запылали огнем. Когда уже закончится это унижение?!
— Дарья, с тобой всё в порядке? — мужчина пристально смотрел на меня. Он встал из-за стола и подошел к моей парте. Присев на край стола, Сафонов озабоченно вглядывался в мое лицо.
— Всё нормально, — прошептала я. Голос куда-то испарился.
— Ты не заболела?
Сафонов, подавшись ко мне, осторожно приложил ладонь к моему лбу. Да он издевается, что ли?
— По-моему, у тебя температура, — обеспокоенно заявил мужчина.
Он точно прикалывается!
— Просто в аудитории душно, — резко ответила я и встала. Пора заканчивает этот цирк.
Наши глаза оказались на одном уровне, профессор всё еще сидел на столе. Я вся пылала от стыда, мое тело совершенно потеряло контроль, и я не знала, как снова взять себя в руки. Единственный выход — сбежать быстрее, пока Сафонов не принял меня за безумную неврастеничку.
