Длинные гудки… Когда я уже собралась отклонить вызов, Сафонов ответил. Его голос был напряжен.
Я впилась ногтями в ладонь и быстро проговорила:
— У меня уже закончились пары…
И торопливо добавила, стараясь звучать независимо:
— Я иду в общежитие…
Профессор отстраненно, будто я ошиблась номером, ответил:
— Да, хорошо. Я сейчас занят.
Я медленно положила телефон в сумку и, гордо задрав подбородок, пошла к выходу. Кому и что я хотела доказать своей несгибаемой, идеально прямой спиной, я не знаю. Может, себе? Не знаю.
В комнату общежития я вошла, всё так же гордо расправив плечи. Я не имела права расслабляться. Я не хотела показывать слабость своей соседке, с недавних пор пропитавшейся тихой, уродливой злобой. Лена не хотела видеть изъяны своего парня и сконцентрировала на мне все свои негативные чувства. Думаю, и ее недомерок постоянно что-то нашептывал ей насчет меня.
Я понимала, что достучаться до соседки не получится и старалась отстранится от всего этого. Осталось немного потерпеть. В новом учебном году я попрошу заселить меня в другую комнату, и всё это закончится. Еще чуть-чуть.
— Где ты ночевала? — прищурившись, с ходу спросила меня Лена.
— И тебе здравствуй, — усмехнувшись, сказала я.
— Хоккеист твой разрешил на ночь остаться? — ядовито выплюнула девушка.
Боже, ей всего двадцать лет, а она уже похожа на прожженную бабку, перемывающую кости всем подряд.
— А твое какое дело? — ровно спросила я.
— А ты знаешь, что моего парня из-за тебя не пускают в общежитие?! — истерично выкрикнула Лена.
— А ты знаешь, что твой парень опасен и его надо за решетку упечь? — не выдержала я.
— Он мне всё рассказал! Ты сама к нему полезла! — всхлипнула соседка.
О господи, да их обоих лечить надо!
— Слушай меня… — тихо прошипела я. — Если ты или твой недомерок еще раз заденете меня, я выживу тебя с общежития, а с твоим придурком будет разговаривать мой парень. И, уж поверь мне, после этой беседы он долго не сможет оклематься… Ты поняла?
Меня трясло от непроходимой тупости этой девушки. А ведь когда-то я жалела ее и хотела помочь. Но, как говорят, прежде, чем вытащить человека из говна, поинтересуйтесь, может, его всё устраивает…
Настроение было испорчено окончательно. Я написала сообщение Рите и засела за учебники. У подруги уже началась сессия, и она на какое-то время пропала с радаров. Я постаралась сосредоточится на тексте, отложив думы о Сафонове на потом. На следующей неделе у нас начиналась сессия, и, если я хотела, по-прежнему, получать стипендию, мне нужно было собраться и расставить приоритеты.
А профессор подождет. Хотя, вполне возможно, и не подождет. Вокруг него достаточно настойчивых привлекательных женщин. А он, видимо, не привык им отказывать…
Я яростно перелистывала страницы и впивалась глазами в книгу. Назло ему сдам всё на отлично и на лето сбегу куда-нибудь! Устроюсь вожатым в детский лагерь и уеду! И пусть он тут завлекает своей яичницей хоть всех женщин университета! Мне все равно!
Я раздраженно перечитывала текст и незаметно косилась на телефон. Пикнуло сообщение. Ритка.
«Поздравь меня, я сдала социологию на отлично!!! Идем с группой отмечать в твой клуб! Ты работаешь сегодня?»
У меня в глазах зарябило от неимоверного количества жизнерадостных смайликов.
«Поздравляю! Сегодня работаю, встретимся там»
Я улыбнулась. Пожалуюсь подруге на профессора, она обматерит его, глядишь, легче станет…
В клуб я пришла пораньше. Хотелось быстрее сбежать от чокнутой соседки и, наконец-то, свободно выдохнуть. В зале было непривычно пусто. Немногочисленные гости усаживались за столики, ди-джей разогревался и ставил нейтральные фоновые композиции.
Я прошла в служебную комнату. Несколько знакомых девочек-танцовщиц уже переодевались. Мы пообщались на общие темы и разошлись по своим делам.
В ожидании Риты я присела в баре. Я вспомнила, как недавно сидела на этом же месте с профессором. Мне стало грустно. Захотелось вдруг той простоты, когда Сафонов был для меня только невыносимым придирчивым преподавателем. Тогда я еще не знала вкус его губ, и мое сердце не разъедала кислотная ревность.
Профессор так и не позвонил мне. И я старательно притворялась, что это не сводит меня с ума. Я готовилась к экзаменам, собиралась в клуб, шутила и смеялась с танцовщицами, и никто не знал, какой хаос творится внутри меня. Я уже начинала жалеть о своем юношеском максимализме и вспыльчивости, когда сказала Сафонову, что с клуба поеду в общежитие. Кто меня за язык тянул?
Краснота от поцелуев на шее практически спала. И, глядя на себя в зеркало, я думала, а, может, для профессора это всё игра? Мне казалось, что у себя дома мужчина раскрылся, что я смогла хоть немного понять его и разглядеть за флегматичной оболочкой настоящего Сергея. Сергея, который своим молчаливым волчьим взглядом смог сказать мне многое… Но не верхушка ли это айсберга? Кто знает, какой темный слой таится в глубине…
