— Ты уже всё решил за меня? По-моему, ты забыл спросить меня.
Я сердито посмотрела на невозмутимого мужчину, я не любила, когда на меня давили. «Больше похоже на семейную ссору», — поймала я себя на глупой мысли.
Мы уже подъехали к парковке за корпусом. Пара должна была вот-вот начаться. Я потянулась к ручке двери. Продолжать этот напряженный разговор не было желания. Сафонов резко схватил меня за руку. Рядом с машиной проходила компания студентов, и мужчина, проводив их недобрым взглядом, не решился на более явное проявление чувств.
— Даша, позвони мне, когда у тебя закончатся пары. Хорошо?
Я взглянула на его широкую жилистую ладонь, крепко сжимавшую мое тонкое запястье. Я мечтала об этих руках. Но не сейчас.
— Хорошо, — кивнула я и вышла из машины.
Пары пролетели мимо меня. Весь день я витала в облаках, то замирая с блаженной улыбкой на губах, то озабоченно хмурясь. Я раскачивалась от одной вершины чувств к другой, как безумный маятником.
Я вспоминала нашу жаркую безумную ночь с профессором и меня бросало в жар. Нездоровый румянец сопровождал меня в течение дня и вызывал у окружающих вопросы о моем самочувствии. Я лишь пожимала плечами и снова погружалась в анабиоз, сопровождающийся яркими чувственными картинками в моей голове.
Потом меня бросало в другую крайность, и я задумывалась о случайной связи Сафонова с другой женщиной. Можно ли было назвать это изменой? Я не знала. Тогда мы не осознавали, что между нами происходит. Откровенно говоря, мы и сейчас не понимаем, к чему идем… Профессор открыто признавал, что совершил ошибку и таким образом хотел перестать думать обо мне, и мне импонировала его честность. Но неконтролируемые обида и ревность периодически давали о себе знать. И что с этим делать, я не знала…
Я начинала тосковать по профессорской улыбке, предназначенной только для меня, по его сильным настойчивым рукам. В этот день у нашей группы не было занятий у Сафонова, и я проклинала людей, которые составляли наше расписание. Почему именно сегодня они решили нас разлучить?
Стены душного помещения невыносимо давили. Я ощущала себя сжатой пружиной — напряженной, резкой и хлесткой — тронь меня, и я сорвусь.
Когда пары закончились, я, наконец, смогла вздохнуть. Чувствуя, как застывшая кровь снова заструилась по венам, я вылетела в коридор. В руке — телефон, в голове — синий немигающий мужской взгляд, а в душе — расцветающая радость.
Я спустилась на первый этаж, предвкушая, как позвоню Сергею, и, может даже, тихо признаюсь, что скучала. Я готова была позволить ему всё — украсть меня, сделать своей наложницей, принимать за меня решения и оттачивать на мне свое поварское мастерство. Всё, что угодно, лишь бы он был рядом, глядел на меня по-особенному, заставляя поверить в то, что на свете нет другой такой…
Погруженная в свои девичьи мысли, я вклинилась в людскую толпу. Студенты, преподаватели спешили по своим важным делам. Я по привычке обежала глазами людской поток в поисках прямого непреклонного мужского силуэта.
Мой взгляд тут же споткнулся о знакомую спину, обтянутую глухим пиджаком. Еще сегодня утром я прикасалась к этой обнаженной спине, сходя с ума от мощи мужского тела. Мне хотелось кричать об этом всему миру, но я лишь украдкой блаженствовала, расплываясь в улыбке довольного чеширского кота.
Сафонов не видел меня. Он с кем-то разговаривал, загораживая от меня внушительным телом своего собеседника. Я шагнула в сторону, надеясь, что мужчина увидит меня и пошлет бесценную заговорщическую улыбку.
Но профессор был увлечен разговором. С высокой эффектной женщиной. Собеседница явно не собиралась так просто отпускать мужчину. Она заинтересованно заглядывала ему в глаза и даже смеялась, грациозно откидывая голову назад. Что такого смешного они обсуждают?! На его лице блуждала вежливая полуулыбка, и это грело меня. Только я знала, как Сафонов, на самом деле, умеет смеяться. По-настоящему.
«А для той женщины в его квартире он тоже улыбался, как озорной мальчишка?» — ошпарила меня неприглядная мысль. Я постаралась прогнать ее подальше, в укромные уголки подсознания.
Женщина тем временем положила свою руку на предплечье профессора и что-то говорила ему. Сафонов склонил голову набок, внимательно слушая. Я могла поклясться, что он смотрел на ее губы.
Я сделала еще шаг. Увидь меня, поговори со мной, не смотри на других женщин! Во мне вдруг проснулась эгоистичная стерва. Мужчина, словно почуяв мой запах, медленно поднял взгляд прямо на меня. Бесконечную секунду он удерживал меня своим немигающим взглядом снежного волка.
Но настырная собеседница потянула Сафонова в сторону деканата, продолжая что-то втолковывать. Профессор моргнул и прервал нашу связь, отведя взгляд в сторону. Я растерянно стояла посреди коридора, обтекаемая потоками спешащих озабоченных людей.
«Он ведь просил позвонить», — ухватилась я за спасительную соломинку. Возможно, он ждет, когда я спасу его от этой назойливой дамы… Я достала из сумки телефон и набрала номер профессора.
