Мои губы припухли, шея горела от колючих неотвратимых поцелуев, мои руки беспрепятственно изучали мужское рельефное тело через ткань ненавистной одежды. Я впитывала в себя приглушенные мужские стоны и чувствовала, как внутри всё обрывается, переворачивается…
Измученный, возбужденный до предела Сергей скатился с меня и лег рядом. Его вена на шее судорожно билась, он дышал, как загнанный зверь. Мы потеряли счет времени, и я не имела понятия, ночь за окном или уже наступил рассвет.
Мужчина повернул ко мне голову и, сверкая в полумраке глазами, тихо прошептал:
— Ты меня убиваешь…
Я изнеможенно прикрыла глаза. Мне казалось, что я потеряла голос, что разучилась разговаривать. Из звуков остались только наши воспаленные вздохи и рваные выдохи, стыдливый шелест шелковистой простыни, еле слышный скрип кровати, бессвязный шепот, шуршание сковывающей одежды…
Профессор лег на бок и притянул меня к себе спиной. По моему обостренному, болезненно-чувствительному телу в который раз пробежал электрический ток. Сергей крепко обнял меня большими мощными руками и уткнулся носом в мои волосы.
Мы парили, наши тела гудели и искрили, как высоковольтные провода. Мы замерли, наслаждаясь и страдая от своих ощущений. Дрожь мужского тела отдавалась во мне тянущей сладостью внутри. Усталость, многочасовая горячка, исступление вымотали нас. Всё еще умирая от остроты ощущений, я чувствовала, как неизбежно проваливаюсь в вязкую дрёму.
Находясь в пограничном нереальном состоянии, я услышала тихий мужской шепот:
— Как же я жил без тебя раньше, моя девочка…
Сон уходил медленно, нехотя, не желая выпускать из своих мягких оков. Воспоминания прошедшего дня постепенно накрывали меня. Не открывая глаз, я прислушалась к своему телу. Оно всё ныло и блаженно звенело, будто мы с Сергеем всю ночь занимались любовью. Я счастливо улыбнулась. Профессор сдержал свое обещание, хотя ему пришлось проявить колоссальную выдержку. Я чувствовала, что он был на грани. Я и сама практически теряла рассудок от этой безумной дикой пытки…
Сладко потянувшись, я приоткрыла глаза. Кровать была пуста, Сафонова не было. Темные жалюзи были открыты, и солнечный утренний свет заливал спальню. Кровать была смята, покрывало и часть подушек валялись на полу, будто здесь яростно боролись и сопротивлялись. Хотя отчасти так и было…
Я неловко сползла с кровати. Джинсы и футболка нещадно измялись, волосы спутались. Я огляделась в поисках зеркала, но его в спальне не было. Осторожно приоткрыв дверь, я высунула нос в коридор. Судя по звукам, профессор находился на кухне. До меня донеслось аппетитное шкворчание и стук посуды. «Обещанная яичница?», — подумала я и расплылась в широченной улыбке. Мне не терпелось увидеть Сафонова в деле, но прежде мне нужно было умыться и привести себя в порядок. На цыпочках я прошмыгнула в ванную комнату.
В зеркале я увидела растрепанную девушку с лихорадочно горящими глазами. Губы распухли, на шее и плечах виднелись красноватые следы от мужских нетерпеливых губ. Меня окатило жаром и внизу живота заныло. Подушечками пальцев я прикоснулась к губам, спустилась ниже к шее. Кожа болезненно отзывалась на прикосновения. «Как я в таком виде пойду в универ?», — подумала я, не скрывая счастливой улыбки.
Мне не верилось, что эти следы оставил профессор. Хладнокровный, невозмутимый, сдержанный Сафонов. Ночью он открылся мне. Я видела его беззащитный, умоляющий взгляд. Ощущала на коже его уязвимые выдохи. Мы доверчиво переплетали наши пальцы…
Сердце распирало от переполнявших меня чувств. Помедлив, я разделась и залезла в душевую кабину. Освежающие струи воды возвращали меня к жизни. Запрокинув голову, я прикрыла глаза, ощущая невесомость и легкость. Несмотря на бессонную ночь, голова была ясной. Мысли текли спокойно и безмятежно. Я не думала о том, что было в прошлом и что будет дальше, я просто наслаждалась настоящим моментом.
Выключив воду, я отжала мокрые волосы и вытерлась огромным полотенцем. Мягкая ткань впитала в себя запах мужского парфюма. И я до головокружения вдыхала этот аромат, чувствуя, как кожа покрывается мурашками от бархатистых прикосновений полотенца.
Кое-как расчесав мокрые волосы, я задумалась. Надевать одежду на влажное тело не хотелось, но и выходить замотанной в одно полотенце было провокацией. В итоге я надела белье и просторную футболку, она как раз доходила до середины бедра, а джинсы аккуратно повесила на сушилку.
Я тихо вошла в гостиную. Сафонов стоял возле плиты и колдовал над сковородкой. Из одежды на нем были только строгие выглаженные брюки, прихваченные кожаным ремнем. Бесшумно ступая босыми ногами по теплому полу, я подкралась к мужчине и заглянула в сковородку. Так и есть, яичница.
Профессор обернулся и ослепительно улыбнулся мне.
— Доброе утро, Даш, — его руки были заняты, и он чмокнул меня в щеку.
Я смущенно улыбнулась в ответ.
— Это и есть та самая коронная яичница?
— После того, как ты ее попробуешь, твоя жизнь перевернется с ног на голову, — гордо заявил он.
