– Абрадан, ты ведь понимаешь, что мне нужно чаще бывать здесь, чтобы набраться знаний. А я не могу каждый раз тебя отвлекать от важных занятий. Научи меня, что нужно сделать и говорить, чтобы свитки появились.
– Конечно, – ответил альбинос, подходя к стене, – все просто. Проводишь пальцами по стене. Вот так: раз, два. А затем, не отпуская руки, говоришь: «Да озарится это место мудростью веков!»
Только он сказал эти слова, как свитки тут же появились и, как и в прошлый раз, неспешно плавали в воздухе и мерцали. Все-таки это чудесное место, хоть и не без недостатков.
Для приличия я побродила по свиточной, а затем очень вежливо попросила Абрадана оставить меня одну, сказав, что я стесняюсь. Не знаю, поверил ли он этому бреду, но все-таки ушел, пожелав доброй ночи.
Наконец-то я осталась наедине с говорящими свитками! Вопросов у меня было много, а времени – не очень. В любой момент мог явиться лорд и снова показать свой отвратительный характер.
Итак, мне нужно было все знать о своем внезапном даре. Может ли быть такое, что при ритуале не все сожгли, и в теле Линетты осталось немного силы?
– Призрачные двери! – произнесла я и вытянула руку. Секунда – и несколько свитков выстроились передо мной. Один из них, самый юркий, ярко-розового цвета, нырнул в мою ладонь. После того, как я его раскрыла, он взлетел в воздух и произнес тонким женским голосом:
– Этот замечательный и достоверный трактат написан уважаемой, всеми любимой и невероятно умной Франческой Каравэлли. Дама эта отличалась не только изящной красотой, хорошими манерами, но и таким интеллектом, что лучшие мужи всех королевств преклонялись перед ней. Эта светлоокая дева родилась в…
– Извините, – перебила я эту тираду, – а можно ли перейти сразу к делу и рассказать про призрачные двери?
Свиток зашелестел, взвился над моей головой и произнес визгливым голоском (или точнее – произнесла):
– Какое неуважение! Нет, нельзя! Вы должны прослушать от начала и до конца, – она на секунду замолчала, чинно откашлялась и продолжила, – итак. Эта светлоокая дева родилась в те далекие времена, когда…
– Нет, так не пойдет, – перебила я свиток, – у меня совсем нет времени на это. Или рассказывайте про двери, или я возьму другой свиток!
Для наглядности я протянула руку к первому попавшемуся свитку.
– Хорошо! – недовольно произнес розовый свиток, – про призрачные двери было написано много свитков, но только великолепная Франческа Каравэлли лучше всех осветила эти дивные порталы. Не зря ее называли самой умной и прекрасной женщиной…
Я глубоко вздохнула и улеглась на пол. К ворчливому свитку еще можно привыкнуть, но к самовлюбленному – точно нет. Несколько минут розовый свиток самозабвенно рассказывал о достоинствах Франчески. И, наконец, когда я уже начала зевать, она перешла к самому главному.
– Призрачные двери, – вещал свиток, – ведут в другое время и место. Кто их создал, достоверно неизвестно. Двери эти разбросаны по всему миру и находятся в самых неожиданных местах. Их особенность в том, что они ведут только в конкретное время и место…
– Извините, – откашлялась я, – что это значит? То есть, если я открою дверь, то попаду не в то время, что пожелаю, а в то, куда ведет эта дверь?
– Верно, – высокомерным голосом ответил свиток, – в этом и есть вся хитрость дверей. Ты попадешь в то прошлое, что откроет дверь. А за ней может оказаться все, что угодно…
Неожиданно раздался шорох и невнятное бормотание. Я подняла глаза и увидела, как несколько свитков, что плавали около меня, дернулись и затрепетали. Прямо на меня стремительно несся увесистый, светло-желтый свиток. Он на секунду замер перед моими глазами, а затем шлепнул свиток-Франческу и прокричал:
– Не слушай ее! Она сама не знает, о чем говорит! Я знаю намного больше!
Его голос был на удивление юный и звонкий.
– Да как ты смеешь! – заверещала Франческа, – врываешься вне очереди! Тебя даже не звали! Жалкий мальчишка!
Ого! Чего-чего, а увидеть разборки между свитками я точно не ожидала. Сказал бы мне кто подобное несколько дней назад, я бы сразу посоветовала обратиться к доктору. Ну, к тому, что лечит Наполеонов и прочих личностей.
А страсти тем временем разгорелись нешуточные. Свитки, что все это время молчали, разом заверещали на разные голоса. Ярко-розовый, тот, что написала великолепная Франческа, кричал громче всех.
Отовсюду только и раздавалось: «Возмутительно!», «Какое нахальство!», «Что он здесь делает?», «А я говорил, что его надо сжечь!»
С таким шумом моя конспирация оказалась под большим вопросом.
– А ну тихо! – крикнула я.
Послышалось приглушенное ворчание. Оно постепенно стихло, и наконец-то воцарилась тишина. То-то же. Да, этим свиткам явно не хватало твердой руки.
Я поставила руки в бока, с важным видом прошлась по свиточной, поглядывая на притихшие свитки, и произнесла:
– Ты, – я ткнула в тот самый свиток, что перебил Франческу, – это правда, что ты знаешь о призрачных дверях?
Он подлетел ко мне и слегка дрожал, словно от возбуждения.
