Мочь-то она может, но снова полдня потеряет. Кабы он один был, так можно было бы с ним возиться. Но другие плачут, есть просят.
– Сколько лет старшему?
– Двенадцать лет; по дому все умеет, но ребенка принести не сможет, у самой в чем только душа держится.
Мужа арестовали; он как раз мимо фабрики Хантке[83] шел, вот и забрали. Говорят, теперь в Творки[84] повезут или что; видать, с ума у них там сошел…
Ребенок во время осмотра не плачет, понимает, что мать ради этого ощупывания потеряла заработок за половину дня: она стирает белье.
Ребенок не плачет, улыбается и тянет к доктору ручки.
– По отцу скучает, – говорит женщина.
– Понимаю, голубушка, – отвечает доктор.
Мгновение тишины – только перо скрипит по бумаге.
– Каждые два часа давайте ложечку этого лекарства.
Когда же мы, черт возьми, перестанем прописывать салициловую кислоту от бедности, от эксплуатации, от бесправия, от сиротства – от преступления? Когда же, провались оно все пропадом…
– Ночью тоже давать лекарство?
– Ночью? Нет, ночью не надо. Пускай спит…
– Спасибо, пан доктор.
– А это не чахотка у Фредека? Жена чахоточная, а малыша целует. Как же матери родное дитя запретишь целовать.
– Жену в больницу надо.
– Да была она. Лежала-лежала, потом выписали. Говорят, для тех, кому можно помочь, мест нет, так какой смысл держать ту, которой все равно уже не поможешь. И то правда. Доктора старались, ничего не могу сказать, но не вышло у них.
У Фредека всего лишь воспаление легких.
– Плохо, когда мать болеет. Летом старший мальчик выпал с третьего этажа. Говорили доктора, что печень у него испортилась, но теперь уже здоров. Хотя как здоров: на ухо жалуется; верно, уколы какие-нибудь нужны, но некому заняться…
И так всегда: спрашиваешь, как ребенок заболел, а в результате узнаёшь, что жена больна, что муж без работы, всякие на первый взгляд лишние детали, которые отнимают время, а о том, о чем спросил, так ничего тебе и не скажут.
– Пока дети здоровы, на них внимания не обращаешь. Здоровы – и ладно. У богатых-то по-другому…
И снова: жена больна, или муж без работы, или хозяин денег требует за квартиру – а чаще всего все это разом. Сведения для врача вроде как лишние.
– Каждые два часа по ложечке, – звучит как насмешка, как печальная жалоба на собственное бессилие.
– Быдло!..
Или:
– Стоит ли ради них стараться?..
Решительно не стоит…
Сами подумайте: врач, такой ученый, такой преданный своему делу, – бесплатно спрашивает, чем ребенок болен, – даже бесплатно осматривает, приехав с бесплатной скорой помощью, – даже рецепт совершенно бесплатный выписывает – и говорит:
– Придете через два дня и принесете ребенка.
А мать закутывает ребенка в платок, уходит – и нет ее. И не знаешь, что дальше было: помогло лекарство, стало хуже, ничего не изменилось?
Порой болезнь врача заинтересует, он просит:
– Голубушка, придите, пожалуйста; только обязательно, хорошо?
– Хорошо, – отвечает мать. Неделя, месяц – ее и след простыл. А ведь бесплатно…
Стоит ли ради них стараться?..
Придет такая мать через пару месяцев с другим ребенком или тем же самым, снова заболевшим, – спрашиваешь: «Почему вы тогда не пришли?» – говорит, что сама заболела, или мужа в больницу забрали, или не на что было лекарство купить, так что постеснялась прийти; или белье по домам стирала, потому что муж не работает, или не с кем было детей дома оставить, или хозяин из квартиры выгнал, так что пришлось детей к сестре отвести. У каждой отговорка найдется.
А бывает и так: мать запрет детей в квартире, а сама побежит с больным ребенком в больницу за советом. Но доктор как раз опоздал или привратник не захотел пустить, требовал десятку на пиво; она прождала два часа, а дети тем временем подожгли дом либо из окна выпали. В газетах напишут: «дети без присмотра» или «преступная небрежность», полиция составит протокол, и мать предстанет перед судом…
Так что лучше спрашивать:
– Вы сможете прийти с ребенком через неделю?
Дети постарше иногда приходят сами. Бледненькая Казя, у которой часто головные боли и бессонница, приходит, а что касается остальных четверых – мать занята, шьет сорочки «в интендантстве». Еще приходит Эстер – лечит маленького брата, пока мать торгует на базаре.
– Повтори, Эстер, что ты должна сделать?
– Я куплю четыре бутылочки, в каждую налью пополам воду и молоко, заткну ватой и поставлю в кастрюльку…
– А с соской что сделаешь?
– Соску положу в кипяченую воду и прикрою крышкой, чтобы не пылилась.
– А с руками что сделаешь?
– Руки вымою мылом и вытру чистым полотенцем…
Эстер уже тринадцать лет, и она вырастила троих детей. Эстер могла бы многому научить одну мамашу с Маршалковской улицы…
– Это очень опасная болезнь?
– Очень.
– А выйдет он?
«Выйдет» – это значит «выздоровеет».
У ребенка дифтерит, воспаление легких после кори, английская болезнь[85] с рождения и «сорок» зеленых вонючих испражнений в сутки; из уха течет, на глазу чирей – и прямая кишка выпадает.
Ребенок еврея-извозчика, кажется, с Милой улицы, а может, с Низкой.
