Как любить ребенка полностью

Томаш Л. живет за счет милостыни, которую собирает старушка; в квартире сыро, все болеют. Но он не хочет отдавать нам детей: как-нибудь уж сам вырастит.

Рублевую ссуду мы можем выдать на год, выплачивать нужно будет по две копейки в неделю. Томаш соглашается и получает книжечку с фотографией. В течение семи недель сам регулярно приносит нужную сумму. На восьмую хозяин продает его кровать, потому что Томаш не заплатил за жилье. Отдел юридической консультации нашей школы подает на хозяина в суд: за сдачу внаем сырого подвала, с требованием выплатить компенсацию за ущерб, нанесенный здоровью жильцов, за самовольные действия. Вопрос решается миром: Томаш получает пятнадцать рублей компенсации, помещение меняют, квартальный получает выговор. Затем Томаш с семьей переезжает в наш дом для рабочих, вместе с сыном записывается на учебу в сапожную мастерскую, остальных детей помещают в приют. Через три года Томаш с частью семьи уезжает в Радом, где организует ссудную кассу для сапожников, читальню и т. д.

Обсуждая три года назад, выдать ли Томашу ссуду и какую, учитывали следующие факторы.

1. Томаш болен ревматизмом.

2. Томаш ничего не может делать в буквальном смысле этого слова.

3. Томаш правдив, честен, трудолюбив, аккуратен, не имеет вредных привычек, сам милостыню не просит, до сегодняшней нищеты его довела болезнь жены, относительно недавно – полгода назад, ребенок регулярно ходит в бесплатный детский сад.

4. Условия жизни Томаша – болезнь и невозможность работать – таковы, что пятирублевая ссуда его не спасет.

Эти факты удалось установить в результате бесед: с соседями по дому, где Томаш сейчас живет и где жил раньше, в больнице, где лежала жена, в детском саду на улице Фрета, куда ходила Маня. Правда, некоторые детали противоречили друг другу, но нравственный облик семьи Томаша вырисовался ясно.

Решение: ссуду выдать наименьшую, учитывая безвыходное положение Томаша, условия выплаты определить такие, чтобы он как можно чаще лично являлся в школьную кассу (времени у него достаточно), а в отсутствие отца дома за младшими будет присматривать десятилетний Михал. Во время оформления документов постараться заинтересовать его школой и расспрашивать об условиях жизни.

Инструкция для кассира звучала следующим образом: «Расспросить о здоровье. Спросить, есть ли у него сейчас какое-нибудь занятие. Спросить, не трудно ли ему будет приходить каждую неделю».

Ответы: «Здоровье, слава богу, есть; этим здоровьем можно бы не один десяток рублей заработать; платить он предпочитает каждую неделю, чтобы не набегала большая сумма».

Инструкция на вторую неделю: «Спросить, что делает двухлетний Юзек; предупредить, что через несколько недель, возможно, ссуда будет увеличена».

На четвертой неделе Томашу предложили посетить школьную сапожную мастерскую, и сапожник пригласил его в гости.

На протяжении семи недель продолжалась тактичная и последовательная воспитательная работа, имевшая целью развеять недоверие к нам, помочь Томашу осознать, что нынешние условия его существования неприемлемы, пробудить веру в собственные силы, в право на достойную жизнь.

Здесь я должен добавить, что Томаш не работал по воскресеньям, ходил в костел, оказанную ему помощь по сей день считает рукой Провидения; однако терпимость окружающих воспитала в нем терпимость к позиции других людей – и это огромная наша победа. Мы вырвали из нищеты семью – это не так много, мы спасли от гибели духовные ресурсы человека – это уже больше, мы социализировали его – это уже очень много; наконец, Томаш донесет наши идеи до всех тех, с кем общался, общается и будет общаться еще много лет. Один выданный ссудной кассой рубль во сто крат обогатил наше духовное наследие. Миллиарды рублей власти тратят на контроль, надзор, защиту и наказание – и лишь жалкие копейки на воспитание человека…

Наша ссудная касса не определяет заранее ни размер, ни условия ссуды; единственные факторы – цель, на которую предназначены деньги, и человек, который к нам обратился.