Бесконечная череда людей беспомощных, обездоленных, беззащитных, напуганных. Они знают, что где-то есть какие-то законы, которые наказывают и запрещают, что где-то кто-то следит за тем, чтобы законы эти соблюдались, что есть какое-то общественное мнение в виде прессы; но куда пойти, с чего начать – представления не имеют. Наиболее близким и единственным доступным советником является для них поверенный – зачастую человек бессовестный и нередко такой же невежественный; порой еще опытный сосед даст сомнительного качества совет…
Мы живем в обществе, где взаимоотношения его членов регулирует писаный закон. Разве не является первейшей нашей обязанностью уже в младших классах познакомить детей с принципами, на которые он опирается, и дальше от описания основ сложной общественной машины переходить к более детальному разговору?
Мировой суд, дела гражданские и уголовные, торговое право, кодекс, следователь, свидетель, прокурор, отношение администрации к судебной власти, полицейский участок и магистрат, налоги и их разделение – все это не менее доступно, чем разделение слов на существительные, местоимения и наречия, не менее важно, чем даты Столетней войны.
Заканчивая школу, мы не разбираемся в законах, не знаем, где граница между предписанием – и самодурством чиновника, домовладельца или работодателя. Юридическое чутье у нас тоже отсутствует. Занимая какую-либо должность, мы не ведаем, какие обязанности на себя принимаем, какие получаем привилегии, какая лежит на нас ответственность. Нас не интересует устав организации, в которую мы вступаем, и ее отчеты; мы не умеем ориентироваться во всем том, что призвано защищать нашу жизнь, свободу, здоровье и карман.
В ссудных кассах, страховых компаниях или кооперативах, профессиональных союзах нас неизменно водит за нос безответственная группка людей, у которой большинство идет на поводу, в общественных местах нас притесняет жестокий деспот-начальник, а мы беспомощны, потому что в состоянии перечислить реки Южной Африки и обычаи древних египтян, но не знаем того, что нас окружает здесь и сейчас.
Поэтому, возможно, эти умные ловкачи так и пишут уставы, что непонятно, кто принимает решение в том или ином случае, кто кому подчиняется, – и мы покорно соглашаемся с таким положением дел. Во всем мире идет борьба между властью законодательной и исполнительной, повсюду исполнительная власть узурпирует руководство государством – а апатичное и отсталое общество спокойно взирает на это, смиренно подчиняясь всеобщему бесправию.
Я помню по своей юности, сколько требовалось бурных собраний и горячих речей агитаторов, чтобы убедить товарищей, что мы, рабочие, должны сами распоряжаться деньгами, которые удерживала из наших зарплат администрация шахты. И помню, как два года спустя, когда уже удалось этого добиться, вскрылись случаи вопиющего воровства. Администрация шахты, убедив нас в нашей беспомощности, снова наложила на финансы свою жадную лапу. Мы понесли временное поражение, забыв, что людей, которым доверили свое имущество, нужно контролировать. А ревизионная комиссия? Ведь это она должна была за нас думать… Так мы тогда полагали…
Наш воспитанник, попадая в консультационный отдел, вынужден освоить алфавит юридической науки.
С людьми, посещающими наши консультации, работают сами ученики. Именно к ним обращаются просители, именно они собирают фактический материал, записывают жалобы, вопросы. Рядом с более опытными коллегами учатся младшие – прежде всего внимательно и без раздражения слушать, направлять беседу так, чтобы во всех деталях разобраться в проблеме; учатся быстро схватывать суть сказанного, наконец, учатся делать собственные выводы и наблюдения, которые в дальнейшем могут сыграть решающую роль. Проситель получает порядковый номер с датой, когда следует прийти за ответом. В неотложных случаях ответ дается немедленно.
Собранный таким образом материал рассматривает комиссия, руководят которой адвокат, коммерсант, экономист, врач. Если ученик упустил при разговоре какую-то важную деталь, без которой дать ответ невозможно, придется поговорить еще раз; в назначенный просителю для ответа день ученик будет вынужден задать ряд дополнительных вопросов, о которых он забыл при первой беседе; проситель может выразить недовольство – значит жизнь поставила ученику нашей школы двойку: он переоценил свои компетенции, не дорос до того, чтобы занимать эту должность; это, наконец, значит, что правление школы допустило ошибку, переведя его в высший класс общественной пользы.
