Деятельный, рефлексирующий, активный мог бы совершать преступления, однако может согласиться и на борьбу с проступками. Найдет применение в тюремной системе, в криминальной полиции. Если обладает способностями к обучению, может сделать карьеру и в области торговли.
3. Скандалист. Порывистый. Раздражительный. Нервный. Его с детства избегали сверстники, он вырос в неприязни к тем, кто спокоен, уравновешен. Его привечают и даже выделяют те, кто рассчитывает использовать для своих делишек его интеллект, инициативу, смелость.
Бездомный и духовно оголодавший, он пойдет за первым, кто не оттолкнет, не станет презирать. Деятельный член или даже главарь преступной банды.
Если бы я писал не так коротко, то этой категории пациентов следовало бы уделить особое внимание.
Безусловно излечимые, но неприкаянные, они могут служить мозгом и мышцами преступного мира.
Мстители, идейные враги медлительной и фальшивой организации «морального» мира.
4. Угрюмые союзники.
Плохое самочувствие как результат телесных недомоганий (головные боли, астма, кожный зуд, экзема), может, эпилепсия, энурез, уродство, увечье… в общем, любой изъян.
Основываясь на теории комплексов неполноценности (Адлер[142]) и исследованиях Кречмера[143] (недостаточно известных), можно было бы детально описать патологию и терапию таких личностей.
Сознательно или несознательно: «Я несчастен. В мире царит несправедливость. Я ищу союзников и свои амбиции применяю там, где такие же отверженные борются за свое право на жизнь и радость».
5. Отравленные недоверием, бунтующие против ближнего – главного человека их раннего детства. Травмы, необязательно сексуальные.
Излечимы: надо проявить доброжелательность, добрую волю, дать пример (искренний), удовлетворить их тоску по справедливости и доброте, утешить. Направить.
Заставлять, ломать, исправлять насильно – значит разъярить. Опасно даже пытаться ускорить процесс исправления.
Этих, пожалуй, больше всего боятся бесчестные воспитатели. Они не верят на слово; сначала должны увидеть своими глазами, лишь затем доверятся. Оттолкнут, почуяв подвох.
6. Весельчаки-пародисты. Мир и жизнь в шутовском колпаке. Непокорные, беспокойные, артистичные. О них догматик-воспитатель скажет так:
«Прежде всего нужно объявить войну пороку, делающему невозможной любую серьезную работу. Это то, что я называю „клоунадой“ в классе. Порок этот чреват тяжкими последствиями не только для самого шутника, он мешает работе других детей, необычайно осложняет задачу учителя и неизбежно – если кому-нибудь не удастся с ним справиться – приводит к изоляции ученика от коллектива, чего, впрочем, такие дети, безусловно, заслуживают» («О воспитании детей в интернате для мальчиков» аббата Симона).
Не выносят авторитетов, серьезности и пафоса. Торжественного выражения лица. Прыснут в только им понятный момент.
Разберись: рисует он, а может, поет или танцует. Может, это будущий автор кабаре, юморист, великий комедиант.
Конфликтует с законом весело, случайно, из любопытства. Стремится к этому. Не будем скрывать – мы знаем, что на одного попавшегося приходится сотня таких, что продолжают спокойно разгуливать на свободе. Они исправляются сами, ищут себя на воле. Без них жизнь стала бы бесцветной.
Они это осознают. Не верят в наивность воспитателей.
Не требуй от них состояния сосредоточенности или покоя.
В заголовке было слово «неисправимые». А получилось – о другом.
Потому что неисправимы они всегда по нашей вине. Мы противопоставляем их бессилию и анархии современные знания и условия. Они имеют право обвинять нас в том, что мы пока не справляемся. Как же мы нехороши в роли тех, кто наказывает и указывает, как ненавистны, когда применяем насилие.
А «врожденные дурные наклонности»? Подобно тому как малина берет из почвы сладость, а крапива – горечь.
Этическая дискразия, дурная наследственность.
Однако сбываются ли наши прогнозы? Не в тех ли случаях происходит исправление, в которых мы отступились, полагая, что оно маловероятно, – не под влиянием ли непредвиденных факторов, часто неуловимых?
Почему выздоровел тот, кого мы в своих мыслях похоронили, и разочаровал тот, на кого возлагали надежды?
Потому что – не только дурная кровь отца-пьяницы и матери-блудницы, но и неведомые силы дедов и неизвестных прадедов…
Мы знаем, что часто случаются сюрпризы, но вместо того, чтобы воспитывать в себе бдительность, критичность, осторожность по отношению к проблемам и людям, суждениям и утверждениям, – они, эти сюрпризы, обижают нас и сердят. Мы хотим, чтобы было так, как мы знаем, что должно быть. Иначе это нарушает наш покой, оскорбляет достоинство.
Не желая видеть глубочайшие бездны духа, мы пытаемся подчинить их себе.
Считая этих детей, которых сложно понять, недостойными усилий, пренебрегая ими и не доверяя результатам своей работы, мы предпочитаем видеть в них обвиняемых, а сами играть роль обвинителей. Из врачей превращаемся в прокуроров.
