Даже будучи бесчестными чиновниками, мы увеличиваем количество преступников, ослабляем ряды тех, кто, вооруженный жизненным опытом и закаленный в борьбе с собственным непокорным духом, мог бы стать нашим союзником.
Изложенные ниже мысли я почерпнул из фильма «Чемпион»[144].
В скобках скажу, что кино может сослужить неплохую службу. Фильм дает мне представление – пускай фрагментарное, но достоверное – об отношении к ребенку в той или иной стране: в семье, в школе, в исправительном и пенитенциарном заведении. Читая педагогическую литературу, посещая соответствующие учреждения, знакомясь с самыми лучшими из них, я могу сделать ошибочные выводы. Чрезмерный культ чужих образцов опасен тем, что заставляет пренебрегать собственными возможностями, расхолаживает, снимает ответственность. Выразительность кинообразов способствует восстановлению равновесия, трезвости взгляда: там тоже не все идеально, там тоже иногда не знают и заблуждаются, там тоже травмируют. Подобным же образом воздействуют роман или драматическое произведение, однако кино – быстрее и эффективнее, зачастую мимоходом, не скатываясь в тенденциозность. Я это очень ценю.
Итак, «Чемпион».
Боксер, пьяница, картежник, хулиган воспитывает сына, искренне и сердечно сочувствуя ему; взрослого и ребенка больше связывает, чем разделяет. Ни пафоса, ни морали, ни сокрытия пороков, вредных привычек, предрассудков; герой не позирует, не пытается быть идеалом.
Если нас удивляет и тревожит, что в условиях, совершенно не подходящих для воспитания ребенка – наперекор нашим представлениям, – нередки случаи, когда из таких детей вырастают исключительно чистые и цельные личности (и наоборот), то именно «Чемпион» отлично объясняет это парадоксальное явление.
Может,
Сынишка Чемпиона презирает изысканную среду и благополучие, бежит от матери, возвращается к отцу, цыганским условиям жизни: они обладают своей прелестью и привлекательностью.
Я спрашиваю себя: «Что бы случилось, если бы у Чемпиона насильно отобрали ребенка или за совершенное правонарушение поместили отца в исправительное заведение?» Сопоставив эту гипотетическую ситуацию с опытом, полученным в детских домах, продолжаю.
Пьяница для ребенка необязательно – личность отталкивающая и совершенно необязательно – источник страха. Папа пропьет заработанные деньги, но иной раз спьяну даст грошик, что-нибудь купит, разрешит, не рассердится. Не только розги оскорблений и проклятий – случаются и доходчивые слова, и «сердечные сентенции»: отец посоветует, пожалеет, научит, предупредит о жизненных трудностях и западнях.
– Запомни, сынок, не пей водки, – говорит пьяный родитель. – Такова уж моя собачья доля, – жалуется он, а может, даже проливает искренние слезы. – Вот тебе злотый, пользуйся жизнью, пацан, пока молодой. Отведи папу домой, сам я не справлюсь. – Отец становится ребенком, сам нуждается в опеке, не подавляет авторитетом.
Даже хулиган не только бьет, но и сам бывает побит; он возвращается в крови, синяках, возможно, покорный, виноватый. И – «проигравший», – вероятно, вызывает сочувствие.
Отец-разбойник уходит «на дело» – опасное, «мокрое». Словно рыбак – в бурное море, словно рыцарь – в странствие.
Мальчик лежит на кровати – может, считает, сколько будет хлеба, масла и колбасы, если отцу повезет, а может, молится, чтобы тот «не попался».
Мать, над которой измывается любовник, или проститутка, эксплуатируемая и преследуемая, – не презрение возбуждает, а приязнь. Отец крадет, ну так что ж? С голоду подыхать? У него нет работы, или его не научили работать – твердит он заученные оправдания.
Две позиции по отношению к нравственной или преступной жизни: бунт вперемежку с отчаянием; жалоба или угрозы обездоленных.
Виноват полицейский, который стал преследовать, человек, который отказался отдать деньги, тот, кто не позволил подраться или украсть.
– Я его кулаком, а он, сволочь, ножом. Из-за дурацких двух злотых скандал устроил, собака. Из-за старых штанов – три месяца тюрьмы. Есть и похуже меня, а не попадаются – может, именно потому.
Незабываемая сцена из бульварного французского романа. Сын взломщика упоминает дома то, о чем говорила учительница. Отец глядит подозрительно:
– Голову тебе там морочат, сынок. Испортят, не верь им. Помни, ты – сын взломщика.
Как же – забудешь, если во дворе ему об этом ежедневно напоминают вредный ровесник, соседка, дворник, – желая унизить, в дополнение к наказанию за мелкие прегрешения, которые другие совершают безнаказанно. Ты, сын вора! Воровское отродье! В воровской шайке тебе место!
– У тебя я, что ли, украл? – Это оправдание наивно лишь на первый взгляд.
Солидарная ответственность и солидарная защита.
– В тюрьме сгниешь, как твой отец.
