Возраст обвиняемых – пятнадцать и шестьдесят лет – период пробуждения или затухания желаний и потенции, но также и возраст расцвета жизненных сил и возможностей удовлетворить свои потребности. Будь эксперт постоянным работником суда, а не гостем по праздникам, материала оказалось бы больше. Если существуют торговый суд, судьи по делам прессы или политическим делам, – хорошо было бы иметь специалиста, который, разбираясь в психике ребенка, понимая его положение в обществе, мог, обследуя взрослого соблазнителя, извлечь детали, при помощи которых удастся констатировать ложь взрослых или же, напротив, защитить невиновного.
Тот факт, что среди обвиняемых аж трое явно умственно отсталых, трое или патологически легкомысленных, или исключительно наглых и развращенных безнаказанностью, – в комментариях не нуждается.
Только в одном случае я обнаружил тщательную подготовку и тонкий расчет. Мужчина обещал девочкам санки, таким образом завлекал в квартиру, где в прихожей ждала злая собака. Одурманивал жертву теплой водкой и оставлял на короткое время в комнате наедине с конфетами или деньгами, лежавшими на столе; вернувшись в комнату, обнаруживал, что те исчезли; в итоге оказывалось несложно обездвижить или запугать ребенка. Не потому ли только раз ему не повезло – когда девочка оказалась дочерью ветерана, инвалида войны, и акушерки, то есть располагала хоть какими-то знаниями? Впрочем, и здесь лишь случайность помешала соблазнителю довести задуманное до конца.
В двух случаях – дочери акушерок. Стечение обстоятельств или тема для размышления?
К детям пристают – кто, сколько их? Это обсуждают втайне от опекунов; только самые бдительные матери предостерегают, чтобы ребенок не разговаривал с чужими на улице; но как будут развиваться события, если извращенец обнаружится в среде знакомых? Не может ли зараза перекинуться на весь этаж, двор, район? Становясь подростками, не сеют ли сексуально травмированные дети заразу среди младших? Школа, дневные лагеря, летние лагеря, группы продленного дня, контакты более или менее здоровых с зараженными – не превращает ли все это отдельные случаи в эндемию?
Что может сделать в этой области школа? Да хотя бы обращать внимание детей на то, что среди взрослых встречаются безумцы, выглядящие нормальными людьми: их следует избегать, потому что они опасны; что о каждом подозрительном разговоре нужно немедленно и откровенно рассказывать родителям. Я слышал, будто каждый маленький парижанин знает имя местного «сатира» и боится его, избегает, – необязательно точно понимая, в чем заключается ненормальность такого человека и исходящая от него угроза. У нас немало педагогических изданий; задача учителя – подтвердить или развеять опасения.
Наконец, два случая, когда объектом развратных действий оказывались мальчики. В одном – родители, зная о склонностях подмастерья, терпели последнего еще два года, а в полицию обратились лишь тогда, когда парень совершил кражу – и на этом фоне всплыли старые счеты. Напрашивается вопрос: действительно ли покушения на мальчиков у нас так редки – или же бдительности в этой области еще меньше, а легкомыслия – больше?
Судя по тому, что мне известно, я склоняюсь ко второй гипотезе.
Много времени и энергии посвятили и продолжают посвящать врачи установлению сущности и источников заразы, путей, какими она распространяется, и условий, способствующих ее развитию, сопротивляемости (врожденной и приобретенной) и средствам, чтобы заразу потушить. Тиф, скарлатина, дифтерит – мы о них более или менее знаем и защищаемся с большим или меньшим успехом. Была ли изучена и как проблема заразы в педагогике? Я сразу напомню о ценной, но, увы, не нашедшей отклика работе Яна Владислава Давида «О моральной заразе». Важный вопрос!
Каждый воспитатель знает периоды, когда какой-нибудь вид проступков либо вдруг появляется, тогда как раньше его не было, либо единичные случаи превращаются в чуть ли не привычку. Внезапный взрыв опозданий, прогулов, дерзостей, папирос, воровства. Один воспитатель старается первую «искорку» потушить в зародыше, потому что сегодня один, завтра уже десяток. Другой недооценивает это явление, пока оно не начнет досаждать, и тогда он одним ударом отсекает голову «гидре».
Следует пожелать, чтобы кто-нибудь взял на себя труд описать весь этот процесс: кто первый и когда, как и почему, откуда притащил заразу, кем были его и ее жертвы, как разрослась эпидемия, кто оказался особенно податлив, кто неподатлив, кульминация заразы, медленное или внезапное угасание. Быть может, тогда удалось бы установить ее закономерности, а следовательно, и пути противодействия.
