Непочтительность унизительна даже для молодых, но когда она сопровождает седину и проявляется в поведении проповедника – это поистине жалкое зрелище. Если же этому начинают подражать и следовать, то получается как в знаменитой притче, когда слепые ведут слепых – старейшины, проповедники и следующие за ними люди сбиваются с верного пути.
Добродетельный человек будет говорить искренне и уважительно. Он будет думать и говорить об отсутствующих так же, как он думает и говорит об умерших – бережно и свято. Он отбросит легкомыслие и будет следить за тем, чтобы не пожертвовать своим достоинством ради удовлетворения мимолетного порыва к легкомыслию и поверхностности. Если он сумеет вести себя так, как подобает человеку Истины, то его юмор будет чистым и невинным, голос – приглушенным и мелодичным, а душа наполнится благодатью и любовью.
Последний шаг во втором уроке – отказ от критики или обвинительного построения речи. Этот порок языка состоит в выпячивании и оспаривании мелких или кажущихся недостатков, глупых спорах и придирках, а также выдвижении пустых аргументов, основанных на беспочвенных предположениях, неподкрепленных убеждениях и субъективных мнениях.
Жизнь коротка и реальна, а грех, горе и боль не исправишь ссорами и пререканиями. Человек, который постоянно следит за словами других, чтобы противоречить и спорить с ними, отнюдь не достиг высшего пути святости, истинной жизни самоотдачи. Человек, который всегда начеку, который проверяет свои слова, чтобы смягчить и очистить их, найдет высший путь и истинную жизнь. Он сохранит энергию, душевное спокойствие и дух Истины.
Если слова хорошо контролируются и мудро усмиряются; если эгоистичные порывы и недостойные мысли больше не рвутся на язык, если речь становится не ядовитой, а чистой, мягкой, милостивой и целенаправленной, и ни одно слово не произносится иначе, как искренне и честно, – то можно говорить, что пройдены пять шагов к добродетельной речи, что усвоен и освоен второй великий урок Истины.
Теперь у некоторых может возникнуть вопрос: «Но зачем вся эта дисциплина тела, зачем сдержанность в речах? Ведь Высшую жизнь можно реализовать и познать без такого напряженного труда, без таких непрестанных усилий и бдительного самоконтроля?» Нет, нельзя. В духовном, как и в материальном, ничто не делается без труда, и высшее не может быть познано, пока не будет выполнено низшее.
Может ли человек сделать стол, не научившись обращаться с инструментами и забивать гвозди? И может ли человек привести свой разум в соответствие с Истиной, не преодолев рабства, в котором держит его собственное тело?
Чтобы понять и освоить тонкости иностранного языка, необходимо сначала выучить алфавит и простейшие слова. Точно так же невозможно постичь и научиться применять глубокие тонкости ума, не усвоив в совершенстве азбуку правильного поведения.
Что касается труда – разве не с радостью и терпением юноша проходит семилетнее ученичество, чтобы овладеть ремеслом? И разве не выполняет он день за днем тщательно и добросовестно, во всех подробностях, указания своего мастера, с нетерпением ожидая того времени, когда, совершенствуясь в исполнительности и практике, сам станет мастером?
Много ли найдется среди тех, кто искренне стремится к совершенству в музыке, живописи, литературе или в каком-либо ремесле, бизнесе или профессии, таких, кто не готов потратить всю жизнь на достижение совершенства? Так стоит ли сетовать о тяжком труде, когда речь идет о самом высоком совершенстве – совершенстве Истины?
Тот, кто говорит: «Путь, указанный вами, слишком труден; я хочу обрести Истину без труда, спасение без усилий», – не сможет найти выхода из путаницы и страданий себялюбивого существования. Он не выстроит спокойного, укрепленного разума и не наладит мудро упорядоченную жизнь. Его любовь направлена на легкость и наслаждение, а не на Истину.
Тот, кто в глубине души поклоняется Истине и стремится познать ее, не сочтет ни один труд слишком тяжелым для себя, но с радостью возьмется за него и будет терпеливо продолжать. Настойчивость в практике в конце концов приведет его к познанию Истины.
Необходимость предварительно привести тело и язык к дисциплине станет яснее, когда мы поймем, что все неправильные внешние состояния являются лишь выражением неправильных состояний сердца. Нервное телесное поведение говорит о нерадивом уме, неуправляемый язык – о неуправляемом уме, а процесс исправления проявившегося поведения на самом деле является методом исправления внутреннего состояния.
