– Улик, не было! Она всё продумала! Охранник, который выключил камеру в вашем кабинете, признался во всём! Никольский его предупредил, что если он проболтается Зориной, о нашей информированности по этому вопросу, его ждёт статья!
– А Зориной, всё сойдёт с рук?
– Я обещаю вам, что она ответит за свои действия! И ещё! Я давно знаю Глеба, и хочу сказать, что он любит вас по-настоящему!
Я молчала, не зная, что сказать.
– Вы дадите мне свой номер?
– Да, конечно!
Ткачёв ушёл, а я долго ещё переваривала полученную информацию.
Ленка отправила сообщение, что сегодня не приедет. Прилетают родители, и она их встречает. Я поужинала в одиночестве и отправилась в душ. В квартире было прохладно, и я надела махровый халатик. И только я села за работу, как раздался звонок. Увидев в глазок Никольского с букетом, решила не открывать.
– Даля, открой! Я знаю, что ты дома!
– Уходи!
– Я буду звонить, пока не откроешь!
Я ушла в гостиную, и села за компьютер, но бесконечные звонки в дверь, не давали сосредоточиться. Снова подошла к двери.
– Уходи, пожалуйста!
– Нет!
На моей площадке щелкнул дверной замок, и в коридор подъезда вышла пожилая женщина. Недовольно посмотрев на Никольского, она сказала:
– Молодой человек! Вы мешаете людям отдыхать! Девушки, наверно, нет дома!
– Извините! Мы поссорились, и она не хочет говорить со мной! А я люблю её!
Женщина заулыбалась, и, смягчив гнев на милость, сказала:
– Я помогу вам! Отойдите от двери!
Она позвонила.
– Девушка, я ваша соседка! Откройте, пожалуйста! Вам тут цветы передали!
Я решила открыть, а то этот ненормальный, соберёт всех жителей дома. Женщина вручила мне букет, и, со словами:
– Девонька, пожалей этого красавчика! – вернулась к себе.
Никольский вошёл в квартиру. Я ушла в гостиную и села на диван. Глеб опустился передо мной на колени и взял мои руки в свои. Я попыталась вырвать их, но он держал крепко.
– Я хочу увидеть твои руки, – прошептал он.
Повязки уже сняли, но руки ещё не зажили.
– Смотри! Может быть, после этого, ты оставишь меня в покое!
Его лицо стало непроницаемым, когда он поднял рукав халата, и увидел на локтевой части руки, уже начавшие бледнеть, шрамы. Я смотрела на него, не отрывая взгляда. Злость обуяла его и он прорычал:
– Она заплатит за то, что сделала!
Затем, мужчина наклонился и стал покрывать поцелуями мои шрамы. Сердце, куда-то ухнуло, и забилось как сумасшедшее. Никольский уткнулся лицом в мои колени, обхватив ноги руками. Я несмело стала гладить его волосы. Глеб поднял голову и сказал:
– Не отталкивай меня, пожалуйста… Мне плохо без тебя…
Мужчина снова стал целовать мои руки. Поднимаясь вверх, развязал халатик и поцелуями покрыл грудь, на которой виднелся небольшой шрам. Он тоже уже почти побледнел. Глеб нахмурился, и, подняв на меня глаза, с жадность, накрыл мои губы своими. Рука, уже мяла набухшую, от возбуждения грудь, и теребила твёрдую горошину соска. Я таяла от его ласк и жаждала этих прикосновений! Подхватив на руки, он отнёс меня на кровать. Халатик и трусики полетели на пол. Наблюдая, как раздевается любимый мужчина, я поняла, что снова угодила в его умело расставленную ловушку. Я, ведь, обещала себе, забыть Никольского, научиться жить без него, но опять растеклась лужицей от его прикосновений. Мы растворились друг в друге. Страстные поцелуи, безудержные ласки, возносящие душу и разум к пику блаженства. Глеб не отрывался от моих губ, одновременно усиливая толчки, и погружаясь в меня на всю длину. Разрядка нахлынула мощным взрывом, накрывшим нас обоих. Осознание того, что Никольский осеменил меня, пришло позже! Таблетки я не пила, и напрочь забыла, какой период цикла был у меня в настоящий момент.
– Боже, мой! Ты кончил в меня!
– И?..
– Я не пью таблетки! Почему ты без презика?
Никольский снова накинулся на мои губы, подминая меня под себя. Овладев мною повторно, и вновь ввергнув мой разум в водоворот страсти, Глеб прошептал:
– Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.
– Зачем я тебе, с такими уродствами?
– Мне это не важно! Мне важно, чтобы ты была рядом со мной!
Никольский снова накрыл мои губы своими.
– Что ты мне ответишь? – в перерывах между поцелуями, допытывался мужчина.
– Не знаю, мне нужно подумать…
– Учти, что отказа я не приму!
Глеб перевернул меня на живот и вошёл сзади, покрывая поцелуями шею и покусывая мочку уха.
Уснули мы глубоко за полночь. Глеб всю ночь не выпускал меня из объятий. Утром проснулась от нежных прикосновений сильных тёплых рук, ласкающих мою грудь. Крепкий стояк упирался в ягодицы. Никольский прикусил кожу на шее, и прошёлся языком по месту укуса. Рука спустилась к промежности и нырнула в горячую и уже влажную глубину. Я застонала. Мужчина осторожно вошёл сзади и, нарастив темп, довёл меня до высшей точки блаженства. И этот, гад, снова кончил в меня!
– Глеб! Ты издеваешься? – возмутилась я.
Но Никольский, не говоря, ни слова, развернул меня к себе и стал целовать. Я пыталась отстраниться, но сильные ладони держали крепко моё маленькое тельце. Наконец, хватка ослабла, и я сумела высвободиться из объятий Глеба.
– Никольский, ты маньяк!
