– Нет, не то. Я не это хотел сказать. Я лишь… – Он потер висок, чувствуя нарастающую головную боль.
«Боже, как я умудряюсь постоянно попадать в такие ситуации?»
– Поцелуй был досадной ошибкой. – Она демонстративно вздернула подбородок. – Буду вам признательна, если вы о нем забудете, как намерена забыть я.
– Далия, вы застали меня врасплох, потому я не выдержал, когда вы повисли на мне и…
– Повисла? – разозлилась она, внезапно поняв, что он говорит о ней, словно о каком-то неодушевленном предмете.
– Нет-нет, – поспешно поправился Кирк, проклиная свой неловкий язык. – Я лишь имел в виду, что не ожидал, что вы такая тяжелая…
– О!
– Нет-нет! Что вы столько весите. Вот что я хотел сказать!
– Гм. Что бы вы там ни хотели сказать, позвольте вас заверить, больше я с вами целоваться не собираюсь. Никогда! – ледяным тоном проговорила Далия. – И пока вы жметесь тут в углу в страхе, что кто-то попытается снова вас поцеловать, а вы к этому не готовы, я буду в гостиной танцевать со всеми, кто меня пригласит, потому что именно ради этого я и приехала к герцогине. Ради любви, Кирк. Я приехала сюда пережить великую страсть, целовать того, кто от этого не съеживается, танцевать до упада, – и при всем этом я прекрасно обойдусь без вас! – Произнеся эти слова, она, гордо выпрямившись, смерила его презрительным взглядом и направилась в гостиную.
Потирая ноющее колено, Кирк уставился в пустой дверной проем. Черт возьми, как он мог так осрамиться? Хуже просто не бывает. Но, боже, она ему и опомниться не дала! А теперь она обозлилась… А как говорить с разъяренной женщиной? Что предпринять? Все вдруг так осложнилось, что…
Позади него кто-то кашлянул. Обернувшись, лорд Кирк понял, что вернулись оба отосланных им лакея. Они как ни в чем не бывало стояли на своих местах и смотрели прямо перед собой.
– И давно вы здесь?
– Только что вернулись, милорд, – доложил один из них.
Кирк заметил, что лакей украдкой протянул руку. Нахмурившись, он полез в карман, выгреб из него все до одной монеты и вложил их в ладонь лакея.
– Сами потом поделите.
Глянув на деньги, лакей ошарашено пробормотал:
– Милорд, но это ведь слишком много…
– Держи, держи.
– Но милорд, это…
– Черт, сегодня все сговорились спорить со мной? Говорю тебе, держи чертовы монеты! Мне они ни к чему.
С этими словами кипящий от негодования Кирк оперся на трость и поковылял к себе в апартаменты.
Войдя в свою спальню, он захлопнул дверь и бросил трость в угол. Та, отскочив от стены, упала на ковер и закатилась под кровать.
Маккриди в этот момент добавлял соль в большую медную ванну, занимавшую весь угол туалетной комнаты, и, привлеченный шумом, заглянул в спальню. Первым делом он увидел торчавшую из-под кровати трость.
– М-да, не очень доброе предзнаменование, – произнес камердинер.
– Ладно, хватит рассуждать. Пакуй кофры. Нечего мне здесь больше делать.
– Что-то случилось, милорд? – Густые брови камердинера поползли вверх.
– Еще как случилось. Весь вечер пошел насмарку. Весь!
Маккриди глубокомысленно кивнул и добавил еще щепоть соли в ванну, после чего убрал флакон в шкафчик под подоконником.
– Ты меня слышал?
– О, разумеется, я слышал вас, милорд, но думаю, вы не откажете себе в удовольствии принять горячую ванну. Или я не прав?
Ванна и правда выглядела соблазнительно, а его колено, казалось, заныло еще сильнее, будто умоляя о снисхождении.
– Хорошо. Переночуем, а засветло уедем.
– Разумеется, милорд, разумеется, как вам будет угодно.
Желая успокоиться перед ванной, Кирк, хромая, подошел к окну и, опершись о раму, невидящим взором уставился в темноту. Он машинально потер грудь, где угнездилась тупая боль. Ему казалось, будто желая наказать его за дурацкое упрямство, ему в сердце воткнули тесак.
– Вид у вас такой, словно вы только что с похорон последнего друга, – сказал камердинер.
У Кирка комок подкатил к горлу. Маккриди прав – в некотором смысле Далия и была его последним другом.
«Черт возьми, а когда, собственно, мы успели подружиться?»
– Позволите ли поинтересоваться, что случилось? – снова подал голос камердинер. – Наверняка, все не так плохо, как вам кажется.
– Все гораздо хуже.
– Вы запустили в мисс Балфур канделябром и подожгли ее платье? – тотчас выпалил Маккриди. – И, перепугавшись, она бежала из замка, после чего ее больше никто не видел?
Лорд Кирк помимо воли рассмеялся, боль отчаяния немного улеглась.
– Согласен, все могло быть и хуже.
– Еще как! Если вы не подожгли на ней платье и если она не побежала на ночь глядя куда глаза глядят, все поправимо.
– Это не все. Я совершил ужаснейшую из всех ошибок.
– И в чем она заключалась, милорд?
– Я поцеловал мисс Балфур.
– Поцеловали? – Маккриди был впечатлен. – Вот, значит, как. Но в чем же ошибка?
– Ошибка заключалась в том, что она повисла у меня на шее, едва не задушила меня и прокусила мне губу.
– Стало быть, ей понравилось? – усмехнулся камердинер. – Я бы сказал, это хорошо.
– Да, но во время поцелуя я не только завопил от боли, но и… – Кирк просто не мог произнести это вслух.
– Да? – подбодрил его Маккриди.
