– Как я понимаю, ты недавно расстался с девушкой?
– Да, – признаюсь я. – Ее звали Линетт. Она ушла от меня несколько месяцев назад без объяснений.
Брайони сочувственно хмыкает.
– Расставания всегда даются тяжело. Мне потребовалось два года, чтобы пережить уход мужа. Почти столько же, сколько мы были в браке.
– Ничего себе!
В моей голове проскальзывает вопрос, каким был ее муж. Сто процентов какой-то кретин. Она заслуживает лучшего.
Брайони, кажется, погрузилась в свои мысли, и мы молча идем рядом.
Я гадаю, пригласит ли она меня на чашечку кофе и что я буду делать, если это произойдет. Кофе меня не интересует, а вот то, что последует за ним – вполне. Неужели сегодняшний вечер будет длиннее, чем я ожидал? Как далеко мне стоит зайти? Как далеко она позволит мне зайти? А я сам себе? На мне сегодня чистые трусы? Всевозможные тревоги начинают вихрем кружиться у меня в голове.
Мы почти у ее двери. Молчание между нами становится невыносимым. Я изо всех сил пытаюсь зацепиться за что-то у себя в голове, чтобы нарушить тишину.
– Я тут читал дневники моей бабушки, – наконец произношу я.
– О, как интересно, – вежливо отвечает Брайони.
– Она вроде была настоящей красавицей в молодости. Очень красивой.
На секунду задумываюсь, стоит ли добавить «прямо как ты», но решаю промолчать. Слишком прямолинейно.
Я останавливаюсь, и она тоже останавливается. Мы стоим лицом к лицу под светом фонаря.
– Брайони, я сейчас тебя спрошу кое о чем и хочу, чтобы ты была со мной откровенной.
– Конечно, Патрик.
Она выглядит так, будто готовиться к чему-то. Ее лицо нарочито спокойное, но очевидно готово принять необходимое выражение.
Какое-то время мы просто рассматриваем друг друга. И тут я решаюсь:
– Брайони, как ты думаешь, у меня торчат уши?
Она выглядит ошарашенной. Совсем не этого она ожидала.
– Нет, почему, не особо. Красивые уши.
Значит, надежда есть. Мы продолжаем идти дальше.
– Ну что же, – вздыхает она, когда мы приближаемся к ступенькам дома номер шестнадцать. – Вот и пришли. И… мне нравятся твои уши.
– Класс, это просто замечательно.
Брайони роется в сумке в поисках ключа. Когда находит, начинает вертеть его в руках, глядя на меня снизу вверх. Я что, должен ее поцеловать? Это хорошая идея? Не могу понять. Она и правда выглядит соблазнительно. Ее глаза блестят, как и украшения, а кончики волос отливают медью в сумерках. Ее пухлые губы слегка приоткрыты. Можно было бы просто взять и поцеловать. Думаю, она выглядит так, будто готова к этому. Но готов ли к этому я? Боже, да я, должно быть, спятил! Что со мной не так? Будет настоящим позором не воспользоваться таким шансом.
Не знаю, что я могу сказать в свое оправдание. Может быть, я еще не забыл Линетт. Но это вряд ли. Господи, да у меня не все в порядке с головой. Вот эта великолепная, свободная, сексуальная женщина, ждет, когда я сделаю первый шаг. Но нет, между мной и Брайони ничего не будет. Потому что знаете что я собираюсь сделать? Поскорее вернуться домой и продолжить читать дневники бабули Ви.
Пары пингвинов вновь воссоединились. Как отметила сегодня Вероника, они кажутся гораздо более организованными, чем многие человеческие особи. Они не теряют времени даром. Как только яйца будут отложены, самки вернутся в море на несколько недель, чтобы покормиться, а самцы в это время будут высиживать яйца. Затем, в начале декабря, пары будут делать это по очереди. Когда вылупятся птенцы, мать и отец снова по очереди будут присматривать за детенышами и искать пищу.
Так трогательно видеть, как пингвины разделяют семейные обязанности. Вот несколько снимков Вероники на их лежбище. На них она восхищается семейной жизнью пингвинов Адели.
