Даже с округлившимся животом Стефани выглядела как принцесса. Хэтерфилд никогда не гордился ею так, как сейчас, когда она с неподражаемым достоинством встала со стула и снисходительно улыбнулась судье.
– Меня зовут Стефани Виктория Августа, принцесса княжества Хольштайн-Швайнвальд-Хунхоф, – заявила она, – и я – та дама, которая танцевала с лордом Хэтерфилдом на балу двадцать первого февраля этого года. Я надела то же платье, что и тогда, чтобы подтвердить свои слова. И могу дать показания суду, что половину вечера провела вместе с маркизом в библиотеке, а когда он вышел оттуда один, то серебряный нож для открывания писем лежал на столе.
Мистер Ферчеч издал сдавленный крик и упал на пол.
– Боже правый! – воскликнул сэр Джон, который раньше никогда не говорил вне очереди в суде.
Со стороны барышень послышались охи. Кто-то тоже потерял сознание. Элинор вскочила на ноги и воскликнула:
– Это правда! Платье – то самое, в котором незнакомка появилась на маскараде. Я готова присягнуть, что это так.
Молоток судьи опять застучал.
– Мадам! И вы, молодая леди, выдающая себя непонятно за кого! Все это не по правилам. Суд уже закончился. У нас нет ни времени, ни желания выслушивать показания какой-то сумасшедшей…
– Я не сумасшедшая, а принцесса. Хэтерфилд?
Все головы повернулись в его сторону. Стефани смотрела на него с улыбкой победительницы. Ее голубые глаза сияли на прекрасном лице. Хэтерфилд прокашлялся и сказал:
– Судья прав. Юная дама – безумна.
Стефани изумленно ахнула. Этот звук сразу потонул в реве толпы и стуке молотка. Хэтерфилд поднял руку, и в зале стало относительно тихо. Потом он бросил взгляд на Натаниеля Райта и продолжал:
– Однако эта дама – действительно принцесса Хольштайн-Швайнвальд-Хунхофа. Потому я смиренно прошу суд сейчас же вывести ее высочество из зала со всей почтительностью и уважением, которые полагаются ей по праву, и вручить под защиту ее людей.
Райт легко вскочил с места и направился к столу за-щиты.
– Здесь приказываю я, – заявил судья, негодующе стукнув молотком. Его лицо стало пурпурным. Свободной рукой он держал парик, чтобы тот не свалился с головы. – Эту даму следует немедленно выдворить из зала суда и… сэр, что вы делаете?
Мистер Райт пытался взять Стефани за плечо. Но та воспротивилась и потребовала:
– Вы обязаны выслушать меня!
– Вам слово не давали.
– Я принцесса княжества Хольштайн-Швайнвальд-Хунхоф и настаиваю на том, чтобы этого мужчину от-пустили…
– Вы – сумасшедшая!
Мистер Райт сложил руки на груди. А Хэтерфилд вздохнул и спросил:
– Неужели человека нельзя просто приговорить, не устраивая весь этот чертов цирк?
И тут со стороны лавок раздался звучный голос, перекрывший весь шум.
– Сэр! Ваша честь! – пытался обратиться к судье какой-то мужчина.
Хэтерфилд махнул рукой, показывая, что сдается. Судья же вскочил с места и крикнул:
– Тишина! Что тут вообще происходит? Это британский суд! Ведите себя прилично.
Под грохот его молотка публика наконец расселась по местам.
– Так. – Судья посмотрел на Стефани. – Кем бы вы ни были…
– Я принцесса…
– Не важно. Вы нарушаете порядок. И потому вас – следует…
– Сэр! Ваша честь! – опять раздался голос, еще громче, чем в первый раз. Все повернулись в его сторону.
– Кто вы такой? – спросил судья.
– О, узнаю мистера Тернера! – воскликнула Стефани.
Сэр Джон, который все это время в ужасе смотрел на новый облик своего помощника, тоже обратил седую голову в сторону кричавшего.
– Что такое? Мой мистер Тернер? Прерывает судебную процедуру? – Его голос звучал все громче. – Неужели такое возможно?
– Новость, сэр! – крикнул маленький мистер Тернер, размахивая своей тощей рукой. – Самая невероятная новость!
– Будем надеяться, что она имеет непосредственное отношение к этому делу.
Тернер кинулся вперед. Да так стремительно, что полы его черного пиджака взвились у него за спиной.
– Конечно, имеет! Сообщение доставил экспресс сразу после того, как вы ушли, сэр. Я не нашел кеба и потому решил…
Застучал молоток судьи.
– Тишина! Мистер Тернер, дайте сюда ваше письмо. – И он вытянул руку.
Мистер Тернер подбежал и вручил судье лист бумаги с таким видом, будто это был динамит. Судья схватил его и раскрыл.
В зале повисла тяжелая тишина. Сотня людей ждала, затаив дыхание. Кто-то попытался чихнуть, но кое-как сдержался, и даже этот сдавленный звук эхом отразился от стен, подобно пистолетному выстрелу.
Судья посмотрел на Хэтерфилда поверх очков и про-изнес:
– Ваша светлость, прошу вас, крепитесь. С сожалением вынужден сообщить вам, что ваш отец, герцог Сотем, скончался сегодня, в десять часов утра. Причина – нанесенные самому себе ранения.
Известие так неожиданно обрушилось на Хэтерфилда, что он сначала даже не понял, кто нанес удар и какой силы. Он почувствовал боль словно на расстоянии. Будто со стороны увидел, как пошатнулся. И подумал про себя, как про чужого человека: «Черт побери, вот так удар! Интересно, как он с этим справится».
– Джейми! – вскрикнула Стефани. Ее голос тоже прозвучал издалека, на грани слышимости.
– Прошу прощения? – произнес кто-то. Кажется, это был он сам.
Судья снял очки и заявил:
