Я ездил на этой машине целыми днями, помогая родителям – особенно отцу, который, практически сразу же после смерти Саши пережил свой первый инсульт и ходил, опираясь на трость. Каждый день, находясь за рулем, я думал только о брате и, хоть и держался на людях, стараясь не показывать эмоций и слез, но, оставаясь один, рыдал от безысходности и отчаяния. Иногда я пил водку, которая меня совсем не брала, и тогда мне казалось, что брат мой вот-вот появился и скажет, что все это была злая шутка… Я смотрел на мир с грустью – я и сейчас на него так смотрю, и рубец на моем сердце остался на всю жизнь.
Все члены нашей семьи долго еще отходили от шока. Коля пытался уйти от действительности с помощью водки, а временами и сам не хотел больше жить. Игорь старался отвлечься учебой. Сестры, Лена, Люда, Лида, Сашу оплакивали неустанно, Лариса же в отчаянии решила уехать из Москвы навсегда – и не куда-нибудь поближе, а сразу в Америку, так что теперь, в перерывах между хлопотами по хозяйству и приготовлением завтраков и обедов на всю большую семью, она готовилась к отъезду и учила английский. Общее горе почти парализовало нас всех – у нас опускались руки, даже племенники как-то внезапно повзрослели.
Вместе с общей большой болью у каждого из нас были свои беды. Наш зять Арнольд потерял работу, и они с Натальей жили на ее зарплату зубного врача. Лена развелась с мужем, осталась одна с тремя детьми. Один из ее сыновей, Роберт, был мне как младший братишка. В те страшные годы он выбрал не ту дорогу – дрался, связался с плохой компанией и только чудом не влез ни в какую криминальную историю. Отца мы Роберту заметить не могли, но отчаянно за него боролись.
Мне, между тем, было всего двадцать два. Я жил дальше, сдавал экзамены, перешел на второй курс института, продолжал работать. Мой дружище Амир меня тогда сильно морально поддерживал, уговаривал не бросать институт, хлопотал, когда надо было сдать очередной хвост, закрыть очередной долг. В ход шел хороший коньяк, и это помогало. Со второго курса я поменял факультет – перевелся с технологического на факультет конструирование изделий из кожи и меха. Мне это всегда было намного ближе, чем химия. Я изучал основы дизайна, моду, рисунок, историю костюма, золотое сечение, законы перспективы… Как-то везде успевал – во многом благодаря тому, что у меня теперь была своя машина, а улицы той, давней Москвы были еще пустынны. В Доме моды у меня появился новый товарищ и партнер, младше меня на год – сначала я просто шефствовал над ним, а затем незаметно сдружился, так что он весьма часто приезжал к нам в гости и проводил много времени с моей тогдашней компанией.
Я пытался отвлечься от мыслей, ходил на футбол со своим давним другом Рафом (в «прошлой жизни», еще до армии, я был ярым болельщиком московского «Спартака» – помню коридор в нашей квартире, увешанный вымпелами), а весной даже попытался вернуться в свой любимый яхт-клуб, который, как и все вокруг, находился в жесточайшем упадке. Несмотря на это, я начал тренироваться и даже собирался поехать на гонку в Сочи. Конечно, я искал любовь. Но с любовью, как всегда, все было все непросто.
Была одна девушка, Алла, миниатюрная и хрупкая, как Дюймовочка. Так я ее про себя и называл. Сходство усиливалось благодаря странной прическе – волосы ее напоминали лепестки. Не могу сказать, что я влюбился с первого взгляда, к тому же, за ней пытался ухаживать один из моих знакомых, однако она почему-то выбрала меня. Не знаю, чем именно я ей приглянулся. Мне она казалась больше другом, чем спутницей. Мне необходимы были ее тепло, любовь и оптимизм. Благодаря ей, я снова начал улыбаться.
Однако, у всего в этой жизни есть две стороны, и если обычно проблемы возникают с родителями девушки, то в случае с моей новой подругой речь шла о ее компании. Компания была странная, мутная, в ней одновременно вращались несколько симпатичных барышень и ряд персонажей довольно сомнительных. Из всего этого наследства вынес я лишь одно полезное знакомство: мой новый друг, Богдан Панин, был бывшим спортсменом, чуть старше меня, и, хоть он и отсидел в юности за мелкое хулиганство, все же сумел остаться парнем довольно правильным. Остальные никакого доверия не внушали – курили траву, были лицемерны. Я предпочитал не знать, какими темными делами они занимались, старался верить всем на слово, однако было понятно, что я провожу время с людьми, будущее которых весьма туманно. Что сказать? Интуиция всегда была моей сильной стороной: часть из моих новых знакомых в считанные годы умерли от наркотиков и водки, другие стали причиной поломанных человеческих судеб, а третий уже совсем скоро украл у меня самого огромные деньги.
