На моем лице появилась дурацкая улыбка. Ну вот именно поэтому я и считаю, что быть педагогом — это лучшая работа в мире!
— Я их тоже очень люблю. Хороший парень ваш Толя, ему бы только терпения и внимательности… — кивнул я, и принялся складывать вещи в рюкзак. — Большое вам спасибо, подняли мне настроение! Всего хорошего!
Тип за дверью все так же бесцеремонно меня разглядывал. Какого беса ему надо? Я так и спросил, когда вышел из магазина:
— Тебе какого беса надо? — лицо его казалось знакомым.
— Крылатый владыка!!! — заорал он вдруг и бухнулся на колени, пытаясь обхватить мои ноги руками. — Забери меня с собой! Я пройду сквозь злые ночи! Я пойду туда где ты…
— Гос-с-с-поди Иисусе! — я отпрыгнул в сторону. — Дяденька, у вас все в порядке?
Бить егобыло жалко, но по всему его виду становилось понятно: просто так не отцепиться. В голове у него давно ум за разум зашел.
— … нарисуешь в небе солнце! Где разбитые мечты обретают снова силу высоты! — наконец до меня дошло, что он такое орет, и я почувствовал, как хрустят у меня в мозгу шестеренки.
Откуда городской сумасшедший знал песни Аллы Борисовны? Он уже попадался мне — на улицах и в парке, клянчил деньги, чего-то еще хотел… Парень с серьезной придурью. И вообще — в его устах слова известной в свое время песенки звучали как строчки из черной мессы, не меньше…
По тротуару уже бежали крепкие мужчины в оливковых бушлатах и с красными повязками — народная дружина бдительность не теряла! За амнистированных психов взялись крепко: стоило им вот так вот громко проявить себя на людях, и скорая вместе с дружинниками и милицией мигом определяла их в изолятор. Под него переоборудовали бывшее общежитие керамико-трубного завода, поскольку сам завод давно простаивал, и эта жилплощадь сомнительного качества — тоже.
Сумасшедший заметил погоню, попытался еще раз подползти ко мне на коленях и чуть ли не поцеловать в ботинок, но потом подскочил и огромными прыжками помчался по тротуару, распугивая прохожих:
— Я ищу среди снов безликих тебя! — кричал он, время от времени оборачиваясь на меня, и рукава его безразмерной куртки развевались на ветру в такт шагам. — Но в двери нового дня я вновь иду без тебя!
— Здра-а-асте! — притормозили дружинники возле крыльца магазина. — Что, псих атаковал?
— Ага, — не стал отнекиваться я. — На колени передо мной бухнулся…
— А вы…
— Пепеляев, Георгий Серафимович, — я полез за паспортом. — Школьный учитель!
— Это тот препод, слышь, Иваныч! Про которого в газете писали! — ткнул локтем в бок одного дружинника другой. — Ну, мы милицию вызвали и санитаров тоже, побежим догонять! Счастливенько!
И они побежали за психом, а псих побежал от них.
— Дурдом какой-то, однако! — сказал я и пошел к «Урсе».
— ПРИВЫКАЙ, — усмехнулся дракон. — ОТ ТЕБЯ У МНОГИХ БУДЕТ КРЫШУ СНОСИТЬ, ОСОБЕННО У ЭТИХ… С ТОНКОЙ ДУШЕВНОЙ ОРГАНИЗАЦИЕЙ. ЧУЮТ, С КЕМ ДЕЛО ИМЕЮТ. НА УРОВНЕ ВИБРАЦИЙ.
— Вроде солидная тварь, настоящий дракон, а тоже — туда же, — буркнул я, сунул продукты на заднее сидение и полез на водительское место. — Говоришь как просветленная деваха с профиля на «Пульсе»! Душевная организация, вибрации… Ты б еще к тарологу обратился или звездограмму составил. Фу!
— САМ ТЫ — ДЕВАХА! — обиделся дракон и молчал все время, пока мы ехали до Горыни.
Геодезисты с нивелирами, треногами и бес знает с какими еще приблудами стали первыми, кого я встретил на пути к усадьбе. На проталинах от сырой земли поднимался пар, тут и там виднелись полосы снега, с деревьев капала талая вода. Землемеры негромко переговаривались, что-то помечали в планшетах, двигали свои приспособления.
Рядом с парой погруженных в работу специалистов выплясывал Комиссаров, высунув язык и виляя хвостом. Песьеглавец все норовил заглянуть к ним в документы, понюхать карты и облизать объектив большого желтого прибора, который я по скудости своих познаний в этой области обозвал нивелиром.
— Хозяин! — обрадовался Клим и рванул наперерез «Урсе».
Мне пришлось открыть ему пассажирскую переднюю дверь и он влетел туда со всей своей собачьей мочи.
— Триста гектаров! Это мы теперь вдвое счастливей будем! — заорал он. — Там зверья просто уйма! Там на одной древесине можно деньгу срубить не-вер-р-р-роятную! Хозяин, ты кого убил, чтоб тебе такое прирезали?
— Кого прирезали? — не понял я.
— Землю! — снова заорал Комиссаров.
— Ты сдурел от радости, что ли?
— А? Да! — гавкнул он. — Я ж теперь вокруг озера круги нарезать могу, по озеру — плавать, и вообще — ух, заживем!
— Там будет центр паллиативной виртуальной медицины, — пояснил я, аккуратно выруливая на грунтовку, которая вела к усадьбе. — Минимум гектаров десять займет.
— Какой-какой поливательной вертельной медицины? — помотал Комиссаров мохнатой башкой недоуменно. — А зачем она нам? Нам и так хорошо! Лес! Зверье! При-ро-да!
— Природу мы сохраним. Но десять гектаров придется выделить.
— Давай там, где ржавые склады? — предложил он. — Все равно ничего нормального не растет, только хвощ и прочее гав… Гав! Гав-ни-ще!
— Какие склады? — удивился я.
