– В смысле? – напряглась я. – Как не должен? Пусть забирает то, что занял, и мы в расчете. Мне чужие деньги не нужны!
– Подарок, – с нажимом ответил мне Алан, пока Ринат сверкал широченной улыбкой за его спиной.
– Не надо мне таких подарков, – уперлась я, – тем более от мошенника.
– Женщины, – философски закатил глаза Алан Лейманович. – На днях встретимся, вернем и все подпишем. Слышал?
Это он очень спокойно уточнил в сторону кабинета, где тихой мышкой сидел Малыгин.
– Да, – быстро донеслось из открытой двери.
– Дамы, на выход, – махнул рукой Алан Лейманович.
И ни у кого не возникло даже мысли возражать. Мы с Ольгой гуськом отправились к выходу, а мужчины за нами.
Я успела заметить еще одного не очень доброго молодца, который широтой плеч ничуть не уступал тому самому Алану, и побледнела.
Очень хотелось поговорить с Ринатом и выяснить все, но когда мы вышли на улицу, он вдруг снова надел на лицо дурашливое выражение, склонился, схватил ладонь Алана Леймановича двумя руками и затряс так, что тот округлил глаза:
– Спасибо! Алан Лейманович, от души душевно в душу, громадное спасибище за помощь. Даже не знаю, как вас благодарить. Денег нет, но мы держимся, и вы держите. Вот, машина, как договаривались, за помощь.
Кажется, я уронила челюсть и побледнела еще сильнее, хотя, казалось, сильнее уже некуда.
Ринат полез в карман, достал ключи от машины и вложил в ладонь Алана. Сжал и продолжал:
– Я век вашей доброты не забуду. Всегда можете рассчитывать на меня, в любой жизненной ситуации, даже если просто нужно будет поговорить – я к вашим услугам в любое время дня и ночи. Всегда выслушаю, успокою, помогу, отвезу куда надо, и куда не надо тоже отвезу.
Ринат говорил, при этом тряся руку Алана Леймановича, который с каменным лицом слушал пламенную речь, произнесенную в его адрес, и не шевелился. Лишь дернул правой бровью.
– Ик! – нарушила я монолог Рината. – А…
– Пойдем, Арина, – Барсов развернулся, очаровательно улыбнулся мне, потом Ольге, подхватил нас под локти и повел в противоположную сторону. – Ольга Константиновна, рад видеть. Как дела? Как здоровье? Как супруг, дети, собака?
– Ринат, ты… – перебила я, глядя, как Алан садится за руль машины Рината и медленно уезжает.
– Мне для тебя, Родионовна, ничего не жалко. Правда, я теперь совсем бомж… Придется тебе меня к себе брать, я тебе там все охранять буду. Безвозмездно, то есть даром.
– А-а-а-а, – единственное, что я смогла ответить, собирая глаза обратно в кучу.
Арина
Кажется, я зависла, не до конца осознавая ситуацию. Мы отошли в сторону от обители зла – здания, где восседал Малыгин, – свернули за угол и остановились.
Я переглянулась с подругой, которая, кажется, тоже ушла в глубокий аут от того, что только что выкинул наш с ней бывший студент. Перевела взгляд на нахального студента, который принял очень расстроенный вид, и ляпнула:
– Барсов, а вот это как так?
Получилось очень глубокомысленно, но мысли мои наотрез отказывались собираться в кучу, а в голове была звенящая пустота от шока.
– Ну как-то примерно вот так, – Ринат ответил мне в том же стиле, при этом неопределенно покрутив ладонями в воздухе.
– Как ты здесь оказался? – Я так обрадовалась, что смогла произнести осмысленное предложение, что широко улыбнулась.
Барсов вернул мне улыбку:
– За тобой бежал, Родионовна! Что, думала, сможешь тихо слинять, да? – он сузил глаза и подался в мою сторону.
– А этот… Ну, тот… Боже, – сдалась я, мысленно сыграв реквием своему здравомыслию и умению поддерживать логичный осмысленный диалог.
– Алан Лейманович? – подсказал мне Ринат.
Он смотрел с веселым озорством, а губы засранца так и норовили разъехаться в широкую улыбку.
Я молча кивнула, смиряясь с тем, что стала страдать косноязычием. Ольга тоже не стремилась задавать вопросы. Подруга с философским выражением на лице потирала подбородок.
– Связи решают, Родионовна, – подмигнул мне Ринат. – Правда, берет дорого, гад! Но мне для тебя ничего не жалко.
Он даже ладонь к груди приложил, демонстрируя честность и порядочность.
– Барсов, есть подозрение, что ты врешь, – душевно призналась я.
– Подозрения к делу не пришьешь, нужны веские доказательства. Пойдемте отсюда поскорее, по дороге еще немного подискутируем на тему вашего обидного неверия замечательному мне, который вас обеих спас. Да, Ольга Константиновна? Вот вы мне как педагог-психолог скажите: почему я страдаю от вашей недоверчивости? Это, знаете ли, обидно.
Ринат как-то очень ловко подхватил нас с подругой за локти и повел в сторону станции метро, продолжая заговаривать зубы.
– Погоди, – застопорилась я, – так это ты за мной утром следил?
– Я, – признался Ринат. – Следил. Громко сбегаешь, Родионовна. Топаешь, сопишь.
– Слава богу, – выдохнула я.
А мой внутренний психотерапевт быстренько вычеркнул манию преследования из диагноза.
Ринат напрягся, а потом додумался:
– Арии-и-ина Родионовна, ты если в ролевые игры играть надумала, мне могла хотя бы правила огласить? Это мы так с тобой в догонялки по-шпионски играем?
