Как проиграть в любви полностью

Не думаю, что Райан меня слышит, не сейчас, когда ее глаза закрыты. Она затерялась где-то в своем собственном мире, ее таз медленно двигается, зубы прикусывают нижнюю губу. Ресницы трепещут. Когда наши глаза встречаются, ее ноздри раздуваются, рука Райан тянется ко мне, касается моих волос. Пальцы царапают кожу головы. Я издаю стон, когда ее ногти впиваются в кожу. Черт возьми, да… Потом она, как кошка, вонзает коготки мне в плечи, и от этих острых ощущений моя плоть становится твердой как камень. Я никогда не был фанатом боли во время секса, но по какой-то причине нервные окончания отзываются, и мне хочется еще. Я целую Райан, как будто это моя работа, долго и целенаправленно, желая довести ее до оргазма. Ее грудь покачивается от движения, блестя от воды в душе, соски сморщенные и розовые. Черт возьми, хочу поцеловать их тоже. Я не могу насытиться Райан Уинтерс.

Мы занимаемся сексом в душе. Мы занимаемся сексом в спальне. Мы занимаемся сексом на кухне, когда близнецы уже давно спят, а мне в полночь приспичит чего‐нибудь пожрать. В тот раз, когда я посадил ее на кухонный стол, она взвизгнула и пожаловалась, что ей жестко и ужасно холодно, но как только я взял ее ноги и обернул их вокруг своего торса, все стало неважно.

– Я люблю, когда ты ласкаешь меня, – простонала она, сжимая мои ягодицы.

«Я люблю, когда ты ласкаешь меня…» «Люблю, когда ты ласкаешь меня…» «Люблю». Это слово заставило меня вздрогнуть, но я решил подумать об этом потом. Нет, слишком рано. Я продолжал двигаться, сливаясь с ней. На вкус она была как свежая нарезанная клубника и сливки. «Люблю». Да, определенно слишком рано.

– Боже, ты такой большой.

Льстишь моему самолюбию? Возможно, но я приму это. Так горячо. Так сексуально.

– Можно тебя на минутку?

Голос донесся как будто из ниоткуда, перепугав меня до чертиков. Я повернула голову и мгновенно выпрямилась. Тиффани. Р-р-р-р! Из всех возможных случаев, когда она могла бы прийти ко мне, этот самый неподходящий. Нам пора идти, а она последний человек во всем мире, которого он хотел бы видеть, особенно за разговором со мной.

Я прошла мимо нее, направляясь к машине Далласа, не желая вступать с ней в пререкания, а это, по моим предчувствиям, и должно было произойти; иначе зачем Тиффани прятаться в тени и подкрадываться ко мне со стороны своего крыльца? Она явно ждала, когда я выйду на улицу. По крайней мере, она не стала заходить во двор к парням. Мне хотелось сказать ей: «Через три секунды Даллас выйдет из парадной двери. И когда он появится, тебя не должно быть поблизости…»

– Пожалуйста! – умоляющим голосом выпалила она.

Я продолжала ее игнорить.

– Райан. Пожалуйста.

Ее привычное обращение ко мне заставило задуматься и остановиться посреди тротуара.

– Это займет всего минуту, клянусь.

Я не полная сука, у меня есть чувства, и я верю во второй шанс – не то чтобы я собиралась ей его дать, но сейчас, когда она так настойчиво требует моего внимания, мне стало любопытно послушать, что она хочет сказать. Либо Тиффани не хватает мозгов, чтобы понять, что я не заинтересована в общении с ней, либо она искренне сожалеет. Интересно, какая из этих причин ею движет, а чтобы узнать это, надо остановиться и поговорить с ней. Верно? Верно.

Она истолковала мою нерешительность как согласие и торопливо пересекла двор, не останавливаясь, пока не оказалась передо мной. Я скрестила, потом опустила руки, снова скрестила их и в конце концов решила засунуть в карманы куртки в ожидании, когда она перейдет к делу. Бросила взгляд на открывающуюся дверь. Даллас замер на пороге, увидев на лужайке меня вместе с Тиффани, но не подошел – жестом я показала ему, что у меня все в порядке. Тем не менее он остался наблюдать за нами, стоя у двери, как часовой на посту, не спуская с нас своих ястребиных глаз.

– Что ты хочешь сказать, Тиффани?

Она обхватила себя руками, как бы защищаясь:

– Я хочу попросить прощения.

Я склонила голову набок, не позволяя выражению своего лица измениться ни на секунду.

– За что же?

Моя мама часто так делала, когда я была маленькой; я за что-нибудь извинялась, поняв, что она расстроена, и тогда она просила меня уточнить, за что именно. Она хотела, чтобы я извинялась только тогда, когда действительно о чем-то сожалею и знаю, за что мне надо извиняться. Теперь я проделывала то же самое с Тиффани.

– Прости, что тебя подставила. – Судя по тому, как она теребила край своей серой толстовки, ей было неловко.

– Но ты подставила не меня. А Далласа.

Бросив взгляд за ее плечо, я увидела, как на крыльцо вышли две девушки в халатах, наблюдая за нами, как за участницами какого-то второсортного телешоу. И, возможно, так оно и было. Потенциально ситуация могла закончиться на драматической ноте. Как и Даллас, они не двигались с места. Что ж, отлично. Зрители – как раз то, что мне нужно.