Тиффани предприняла другую попытку:
– Я имела в виду, что прошу прощения за то, что подставила его. Понимаю, что это все тебя расстроило.
Это расстроило меня, да уж, как расстроило бы любого. Я дала ей возможность высказаться, не пытаясь из вежливости или чтобы помочь ей заполнять паузы пустыми словами.
– Я не подумала. Меня… – Она с трудом подбирала слова, и я не могла решить, искренне она говорит или нет. – Немного занесло. Когда папарацци связались со мной, я подумала, какого черта, почему бы и нет?
Почему нет? Видишь, как просто…
– Сколько они тебе заплатили?
– Немного.
– Сколько? – Я вытащила руки из карманов и на этот раз решительно скрестила их на груди.
– Пятьсот.
Эта девушка пыталась разрушить мои отношения из-за пятнадцати минут славы и пятисот долларов? Вот это да.
– Не впечатлена, – заявила я. – Что, помимо алчности, тобою двигало? Тебе нужны были только деньги или ты действительно хотела бы с ним переспать?
Она попятилась с оскорбленным видом:
– Что-что, прости?
– Он сказал мне, что ты предлагала ему секс, – сказала я медленно, чуть ли не по слогам, желая смутить ее единственным доступным мне способом.
Я не из тех соплячек, которые пойдут плакаться прессе, так что это останется между нами, если, конечно, она снова не пойдет на сделку с журналистами, как в прошлый раз, когда не добилась своего.
– Что?! – возмутилась Тиффани. – Зачем он это сделал?
Зачем он сказал мне об этом?
– А тебе-то что? – фыркнула я. Неужели она серьезно? – Он сказал мне об этом, потому что я его
Она ухмыльнулась:
– Скажу в свою защиту, что это была шутка. И кстати, многие парни согласились бы на такое предложение.
– Если никто не смеется, это не шутка. – Я сделала паузу. – Ты смеялась, когда говорила это?
Я собиралась сохранять спокойствие, но все-таки вышла из себя. Она пожала плечами.
– И как это понимать? – Я повторила ее жест.
Черт, я прямо-таки взбесилась. Сарказм – не мое второе имя, но в ту секунду мне хотелось, чтобы мои стрелы попадали в цель.
– Так как, ты смеялась, когда предлагала переспать моему парню?
Лицо Тиффани раскраснелось, и сомневаюсь, что от холода или ветра. Кончики ее ушей тоже стали пунцовыми.
– Знаешь что, я пришла извиниться, а ты ведешь себя как стерва.
Это я-то стерва? Ни хрена себе!
– А ты знаешь, что мне пришлось не ходить на занятия после того, как появилась фотография с тобой? Что мои родители разочаровались во мне? Что я не могла ходить на работу? Что я пересматривала каждое принятое мной решение, и все потому, что тебе хотелось попасть в новости. – Я засмеялась. – А теперь ты стоишь здесь и извиняешься, объясняя это тем, что тебя «немного занесло».
Я изобразила в воздухе кавычки.
– Слушай. Я не могу стоять здесь весь день и спорить с тобой. Мне нужно вернуться домой, чтобы переодеться на работу. Но я принимаю твои извинения, и мы можем договориться не путаться друг у друга под ногами.
– Даллас уже сказал, что мне нельзя приходить.
Я кивнула:
– Хорошо. Честно говоря, я тоже не хочу видеть тебя в доме.
И во дворе. И на улице.
– Разве это справедливо? Когда моим соседкам по квартире разрешают заходить.
А это хорошая идея.
– Как насчет того, чтобы я поговорила с парнями о том, что их тоже не стоит пускать?
– Не делай этого! – взмолилась она. – Шеннон действительно нравится Дрейк. Она бы очень разозлилась, если бы ее не пускали в дом из-за меня.
Угадайте, кто мне не нравится? Эти девушки. Они кажутся такими фальшивыми и пустыми и совершенно не соответствуют моей реальности. И реальности Далласа. Во мне бушевала буря, и это была не вина.
– Слушай, не стой у меня на пути, а я не буду мешать тебе. Звучит вроде неплохо?
Тиффани ничего не оставалось, как кивнуть в знак согласия.
– Хорошо.
– Ну и отлично. – Я помолчала. – Что-нибудь еще или мы обо всем договорились?
Тиффани прищурилась:
– Договорились.
