"Эти люди" рассматривали жилище Эрнста и девчонок, находя для себя всё более и более интересные детали. Что-то, по мнению и Нильса, и фон Траубкорна, было не так, но никто из них не мог понять, что именно, они только сходились во мнении, что даже воздух тут другой. Наконец, Нильс заявил тихонько:
— Благородный господин… А ведь тут наверняка живут язычники…
фон Траубкорн чуть не отправил своего оруженосца куда подальше, припечатав высказыванием навроде: "На нашей земле язычников быть не может, всех извели, если кто и остался, очередь за неверными", но не успел: Форсети и Эрнст объявили, что готовы идти. И хорошо сделали, ведь рыцарь был неправ: не всех язычников перевели — это во-первых; а во-вторых — какое же счастье, что фон Траубкорн ошибся! Не описать, словом.
III
Нильс и фон Траубкорн ехали на своих лошадях, коих уже уместно было назвать клячами, а рядом плелся Эрнст и вышагивал Форсети. Они уже прошли довольно много, к тому же вечерело, а значит, можно было сделать привал. Рассиживаться и спать вволю никто не собирался — время не позволяло, но отдохнуть было необходимо.
В закатных лучах что-то блеснуло. Эрнст нагнулся, присмотрелся, после чего глаза у него чуть на лоб не полезли. Наконец, он выпрямился, держа в руках иголку и нитку. На первый взгляд, ничего необычного в этих предметах не было, но, проверив прочность нитки, все убедились, что она не так-то просто рвется, а иголка тоньше, чем многие другие. Форсети выразительно посмотрел на Эрнста.
— Что?
— Вы здесь с
— Были. И я избежал под… подв… поступка, — звучало криво, но что поделать? Не выкладывать же все при этих двоих.
— Расскажешь? — Форсети будто не замечал, что они не одни.
— Вы о чем? — грубо встрял в разговор фон Траубкорн.
— Могу рассказать историю, — начал Эрнст, — дурацкую, но, как по мне, любопытную. Время незаметно пролетит.
Согласие было дано, и парень начал:
III
Флрсети докладывает: Эрнст, все это рассказывая, замалчивал много чего и не говорил, что является непосредственным участником событий. что можно понять. Чтобы этим не смущать знающих о нас жителей Мидгарда, тут все изложено как есть.</i>
Эрнст и вправду наткнулся на Хеймдалля. Но для начала стоит рассказать, что в Асгард он попал на время по инициативе Донара, которому этот парень казался намного более подходящим для ухода за его козлами, чем для места в Вальхалле. Как только Локи узнал об этом, он тут же снялся с места и направился к дому Донара, в котором самого хозяина, к слову не наблюдалось. Через полчаса разговоров с Сиф, он, раскрасневшийся и поминутно откряхивающий одежду, смотря, не блестит ли где на ней золото (думая, в частности, что ни в одном из девяти существующих миров справедливости нет: Сиф ведь нельзя поймать с поличным, заметив чужой волос на платье: что он, Локи, рыжий, что Донар рыжий. Кто будет присматриваться, особенно если речь идет о владельце Мьельнира, лишнего ума ох не имеющем), выудил из сарая своего мидгардского знакомого. Всю дорогу Локи был непривычно серьезен: одно дело высвободить Эрнста. а другое разобраться со своим спором. Попросив Эрнста подождать, пока его позовут, и скрылся у себя дома.
Подождать оно, конечно, было можно, но недолго, и поэтому Эрнст надеялся. что всё уладится как можно быстрее. Тут-то погруженный в свои думы человек и наткнулся почти вплотную на аса, имеющего не много не мало — девять матерей. Разговора не случилось, ведь струсивший Эрнст, не знавший тогда, кто это (знал бы — было бы все ещё плачевней), забежал за угол, пробормотав какой-то нечленораздельный бред. К Хеймдаллю подошел Форсети, отвлекший первого от намерения разобраться с затесавшимся сюда человеком. Когда оба прозодили мимо Эрнста, Форсети кивнул, что привело парня в ещё большее замешательство. Из разговора этих двоих Эрнст, к слову, и понял, что незнакомца зовут Хеймдалль. А через десять минут Эрнст устал ждать.
Всю ночь Эрнст не мог уснуть. Зачем в Мидгард? Он же здесь не был никогда! Эти мысли сменялись другими, когда он видел, как в углу комнаты Сигюн тоже не спит. Она смотрела на Локи. Любовалась, наверное, что же еще… О чем только она думала было не ясно, а жаль.
---
Следующий день Эрнст посчитал начавшимся, когда его ноги коснулись мидгардской земли. Локи тоже оживился и завел разговор о чем угодно. только не о деле. Справедливости ради стоит сказать, что сам Эрнст не очень-то горел желанием обсуждать свою судьбу. Они болтали и болтали, пока Локи на полуфразе не заявил:
— Знаешь, а я ведь голоден.
Эрнст ни капли не удивился, а шутливо поинтересовался, что же теперь делать и не поесть бы им в таком случае палок или чего-то вроде этого, на что Локи наигранно-оскорбленным тоном прошипел что-то типа "я не огонь-помоечник тебе!" и улыбнулся. И тут они увидели орешник.
— А ведь орехами можно наесться не хуже, чем мясом.
— Да, только в твоем случае нужно будет иметь бездонный мешок, а то не наешься.
— Бездонный-то почему?
— Чтобы наверняка! Мало ли обычного будет мало.
