Молчание длилось минут пять. Сигюн хотелось плакать - никогда не было такого, чтобы на неё настолько не обращали внимания. Как будто бы её вовсе не было, как будто бы она была незнакомой. И тут она встретила взгляд Локи. Он смотрел на неё весело и насмешливо, но одновременно так, словно он её все ещё любил. Точнее у Сигюн не было сомнений, что она все ещё любима, но это не значит, что это была правда.
- Ты что, Сигюн? - Локи встал и подошёл к ней, - Ну прости, прости дурака...
Ему было очень неудобно, очень не хотелось извиняться, но ему также не хотелось расстраивать жену, ведь чувство, отдалённо напоминающее благодарность к ней он испытывать не перестал.
- Вот-вот - дурака, - смеясь сквозь слезы сказала Сигюн и повисла у него на шее.
Именно в этот момент и зашёл без стука Эрнст.
- Устал ждать, - пояснил он, - я, между прочим, Хеймдалля встретил.
Локи напрягся.
- Расскажи-ка... А завтра, - смерил он паренька взглядом, - мы отправляемся в Мидгард. Делать тут нечего.
Неудавшийся поход
I
1096 год, август
Рудольф фон Траубкорн считал своим долгом, нет, прямой обязанностью присоединиться к походу. Не вышло. Точнее - он каким-то чудом или чем-то этому чуду противоположным, что было бы логичней, оторвался и заплутал. Во-первых, это невероятный позор для него и всех его потенциальных потомков, во-вторых... А что во-вторых, он сформулировать не мог даже в мыслях. Он мог как будто представить, что, собственно, "во-вторых", осознавал это, но полностью понять всё не получалось. Не мог он также и принять тот факт, что голова его не очень-то привыкла к подобным размышлениям в целом и таким архисложным логическим построениям - в частности. Не мог и не желал. Его оруженосец Нильс, единственный, кто с ним по не менее загадочным и странным причинам остался, сильно подозревал, что его господин не то что не хотел это осознавать, но даже не подозревал об этом факте.
Но это он, конечно, от общей неопытности и ещё от того, что он всего лишь человек и не может читать чужие мысли. Наглая ложь! Чтобы Рудольф фон Траубкорн о чем-то не догадывался? Да вы шутить изволите, господа хорошие! А что он не желает видеть себя ничтожеством, так оно и понятно - какой благородный господин этого захочет? Правда, дело это не меняло. Ну да какая разница?
Лес редел. И Нильс, и его господин, воодушевились, но виду не показывали - мало ли что может быть дальше. Вдруг они заблудятся ещё сильнее? Такая мысль посетила обоих, но немного видоизмененная: для Нильса она была "Точно заблудимся и не видать похода!" а для рыцаря - "Мало ли что бывает, вдруг заплутаем ещё, хоть этому и не бывать!"
II
- Всё образуется?
Форсети удивлённо посмотрел на Эрнста, задавшего этот вопрос.
-Что ты имеешь ввиду?
Эрнст будто не услышал и просто переспросил:
-Образуется ведь?
-Смотря, что ты имеешь ввиду.
-Так ты знаешь, отлипнет от меня наконец твой дед или нет?
-Понятия не имею, - Форсети оставался спокойным. В такие моменты он особенно напоминал Вотана, и это Эрнсту не то чтобы нравилось. Но кто его спрашивает? Никто. И правильно делают, если честно.
Тут Эрнст почувствовал, что на него кто-то смотрит.
-Форсети, прячь топор,- это было первое, о чем он спохватился, ведь топор у Форсети отливал золотом и на первый взгляд ни на что не годился. Дрова, однако, им кололись просто отлично, и Эрнст заочно восхищался цвергами, его изготовившими.
- Спрятал давно. Что там?
Из-за деревьев на них смотрели двое, и оба явно люди не простые. Эрнст раньше видел и рыцарей, и их оруженосцев, но уже давно. Он вообще подотвык от "цивилизованных" людей различных мастей и родов занятий, правда, с тех пор, как отец Марты и Агаты исчез незнамо куда и на него помимо его собственных, легли и его обязанности, привычка начала возвращаться, но медленно.
Рыцарь, как и положено людям его сословия, нагло начал приближаться к Эрнсту и Форсети. Эрнст склонился, но ни единый мускул его лица не дрогнул. Форсети стоял и присматривался, слегка прищурив один глаз. Хорошо, что Эрнст его в этот момент не видел, иначе бы ему Форсети показался более похожим на Вотана, чем когда-либо.
Бездонный мешок
I
Эрнст тихо подошёл к Форсети. Выражение лица его было удрученным, и с первого взгляда было понятно, что дело именно в разговоре с рыцарем.
- Ты не очень занят?
- Пока у наших никто не поцапался, так что, наверное, нет. Не занят.
- Мне предъявили требование, - шутовским тоном продолжил парень. Когда он использовал в своей речи вызубренные полгода назад в учении у богослова обороты, Форсети всегда смотрел на него с вежливым удивлением. Этот раз исключением не стал.
- И какое же требование, осмелюсь спросить, тебе предъявили? - передразнил ас Эрнста. Последний, в свою очередь, снова подумал о сходстве своего сверхъестественного знакомого с дедом.
- Быть их проводником. Оруженосец, вон, сказал, что "это должно быть честью для меня". Правда его перед этим неплохо так пихнули под бок и наступили на ногу. Но благородные господа они на то и благородные господа, чтобы сами все решать. Я не вмешивался.
