Она ушла, а я то и дело поглядывала в оббитое пленкой окно. Так еще и дождь не стихал, потому рассмотреть, чего там на улице, было трудно. В этом белом киселе нарисовалось лишь очертание бани, но я все же надеялась увидеть шагающую к дому старушку, ведь отправляться за ней не хотелось. На стене висели запыленные часы с маятником, их ход был столь громким, что нельзя было и на миг отвлечься от тиканья. Феня купалась уже двенадцать минут, отведенное время стремительно догорало. Я услышала шорох в одной из комнат. На один «тик-так» сердце отвечало двумя ударами. Его биение казалось непростительно гулким, а прерывистое дыхание и вовсе смахивало на пыхтение быка. Собралась с духом и, ни секунды не мешкая, ринулась в сторону шума. Пусто… Зашла в дальнюю комнату: в самом центре стоял сервант и ничего более. Там пахло свежестью и чистотой. На потолке не болталась паутина, вокруг не сыскать и пылинки. Место напоминало красный угол, но там не было ни икон, ни лампады, ни свечей. На серванте находилась лишь статуэтка из глины – человек с бычьей головой и длинными витыми рогами. Дверца тумбочки была приоткрытой, я заглянула туда и нашла пачку неумелых рисунков. Просмотрела с двадцать листочков, на каждом одинаковые изображения: на одних – мужчина с бычьей головой, а на других – с рыбьим хвостом вместо ног. И бородатый такой… Я прошерстила все и среди зарисовок попался замызганный клочок бумаги, а на нем надпись «ищбинайнкартага».
Услышала, как со скрипом отворилась дверь. Пулей вылетела из комнаты и побежала встречать Фенечку. Та уже ждала за столом, от нее исходил пар. Я чуть не начала оправдываться, но она велела поскорее сесть.
– Так вот, Кольку мы так и не отыскали. И не мудрено… Батька еще несколько дней бродил у берега да все высматривал. И в один денек Идол ему показался. Не знаю, чего он батьке наговорил, что тот побежал в дом, ну а там… Слышу – грохот! Я туда, а мамка меня держит и входа и чуть не кричит, чтоб я не заходила. Так батьки и не стало. Да и чего уж тут, мамки – тоже. Совсем она захворала и зачахла. А меня в интернат отправили, тут, у городе который… Детвора с первого дня от меня шарахалась да так и не приняла. Дразнили с утра до ночи, мол кричу я во сне и под себя пружу. А я не отвечала, не говорилось как-то мне… Чего, говорят, придурошная к реке ходишь каждый день? Чего там у тебя за секреты? По морде мне дали, я завалилась на пол, гляжу, кровь из губы капает. Говорю, что нет у меня никаких секретов. Ночью пойдемте к водичке, когда все спят. Тогда и увидите…
Идол так и сказал мне: «В водичку их заведи, а дальше я уж как-нибудь сам». Детки в речку заходить трухнули, стояли переминались с ноги на ногу. Говорю, ну чего струсили, аль как? Они чуть ли не хором фыркнули и зашли в воду по колено. Дальше, говорю им. Вот стоят уже по пояс… Буль, буль, буль… Даже пикнуть не успели, и нет их… А я мигом в кровать и спать. Утром панику подняли, а до Фенечки что… Старшие знали, что детки со мной дел не водили, на меня никто и не подумал.
– Что Идол делает с ними?
– Жрет…
Сложно сказать, что напугало больше: фраза или интонация. Феня сказала это нарочито сухо и равнодушно, а во мне не было ни капли сил оценить слова трезво или подвергнуть сомнению. В голове лишь замелькали образы: как чудовище рвет детей на куски и сжирает их вместе с костями и кишками. Или ждет, пока те не сгниют, а после высасывает все внутренности.
– Идол заговорил со мной несколько раз. Он сказал, звать его Балли. Балли Серпент. Да, он пришел, когда я вернулась домой, к мамке… Сказал, что он – седлающий облака. Сказал, что его стихия – огонь, а отец любит воду. Но огня сейчас не сыскать, потому он не чурается воды. Ведь он и отец – одно. Мне больше нечего рассказать, Лаурочка. Раве что… Была одна семья, они уже уехали. Приди в их дом, когда он вновь оживет. Тебе нужно…
Она всегда звала меня Лаурой. С первого дня знакомства. Я никогда не поправляла ее, ведь находила это имя красивым. Разок спросила, чего же она меня так кличет, на что старушка лишь ойкнула и отмахнулась.
Фенечка вдруг замолкла и уставилась на что-то прямо за мной. Она фыркнула, губы ее задергались. Захотелось взглянуть, но старушка быстро протянула руку, прислонила ладонь к щеке и не позволила обернуться.
– Ступай домой, Лаурочка…
Она обошла меня и помогла подняться. Старушка вела меня к двери, легонько подталкивая в спину. У самого выхода я все же ослушалась и на миг оглянулась. Там, в тени кухни был силуэт человека в огромной шляпе.
– Вот так божества исполняют желания, Лаурочка… Потому проси не у них, а у Бога. Проси не того, чего хочется, а того, что тебе должно и нужно… А теперь ступай домой.
Ее глаза… На миг показалось, что бельмо исчезло. Они стали чистыми и ясными. Старушка перекрестила меня, и я сделала, как она просила. Через несколько минут уже была дома и сразу ринулась к сундуку на чердаке.
Эта страница… Она подобна грязной и пошлой книге. Читая ее, чувствуешь, будто испачкал руки в смрадной липкой жиже, от которой немедля нужно отмыться.
…08.2013
