– Я уверена, у нас у всех красные носы, – сказала мать. – Декабрь в горной Шотландии определенно не для слабых леди. Зачем нам надо было участвовать в шествии во время вьюги?
– Мама, было всего несколько порывов ветра, – возразила Иди. – Кроме того, это традиция клана – сопровождать невесту и жениха от церкви до места празднования.
– Хотелось бы, чтобы эти ужасные визжащие волынки не были частью традиции, – ответила мать. – Я не понимаю, как после такого гудения можно избежать головной боли.
– Хорошо, что лорд Риддик не слышит это. Ты знаешь, как он относится к древним традициям клана, – сказала Иди, вставая.
– А мне нравятся такие традиции, – вмешалась Эвелин, расправляя сзади юбки Иди. – Я считаю особенно трогательным то, как его светлость прикрепил эту красивую клетчатую ленту поверх твоего платья. Думаю, при этом в церкви все прослезились, даже мужчины.
– Шотландцы вообще склонны к сентиментальности, – подметила мать. – Однако должна признать, клетчатая материя выглядит очень мило в сочетании с твоим платьем.
– И эмблема клана просто великолепна, – добавила Эвелин.
Иди провела рукой по широкой ленте из прекрасной шерсти цветов клана Грэхема. Эта лента была перекинута через ее плечо и закреплена эмблемой клана и серебряной брошью. Когда граф прикреплял ее, после того как Иди и Алек произнесли брачные клятвы, это был для нее самый волнительный момент церемонии. Невеста почувствовала себя настоящим членом новой семьи и клана. А когда Алек склонился и прошептал, что красивая старинная заколка принадлежала его матери, она коснулась его руки, едва сдерживая слезы.
– Мое платье выглядит великолепно, не правда ли? – сказала Иди, осматривая свой наряд из шелка кремового цвета. Оно было старого фасона, созданного по образцу свадебного платья леди Фионы – с широкими юбками и глубоким вырезом корсажа, отороченного хрусталем. Это платье сразу понравилось Иди, как только она надела его.
Судя по выражению глаз Алека, когда она присоединилась к нему перед алтарем, он тоже одобрил ее наряд. И она не сомневалась, что ему еще больше понравится снимать с нее это платье.
Эвелин подошла и взяла сестру за руку.
– Ты выглядишь невероятно красивой, Иди. Уилл и я очень рады за тебя и Алека. – Ее глаза затуманились за очками, но затем она широко улыбнулась. – Уилл предсказывал за несколько недель, что вы поженитесь. Он сказал, что вы оба потеряли голову, но ты пока не сознавала этого.
– Хотелось бы, чтобы он раньше сообщил нам об этом, – сухо сказала Иди. – Это уберегло бы нас от многих неприятностей.
– Но все обернулось к лучшему, – напомнила мать. – Несмотря на проблемы с этой ужасной семьей Хаддонов.
Иди вздохнула.
– Мама, мы уже говорили на эту тему десятки раз. Донелла добрая девушка, и она поддерживала нас, а Фергус повел себя так, как и следовало ожидать при данных обстоятельствах.
В конце концов Гленна была передана заботам частного врача в Эдинбурге и, вероятно, останется под наблюдением до конца жизни. Члены ее семьи, оглядываясь назад, признали, что миссис Хаддон была эмоционально неуравновешенной и склонной к истерическим припадкам. Ее состояние ухудшилось после смерти ее мужа, и она окончательно потеряла ощущение реальности, когда узнала о возвращении Алека домой. По-видимому, Гленна надеялась, что он будет убит на войне. Когда этого не случилось, миссис Хаддон наняла за большую сумму денег бывшего грума лорда Риддика, чтобы тот убил Алека.
К счастью, этот мужчина оказался неумелым преступником, так как был простым грумом. После неудачного покушения он явно решил бежать и исчез. Лорд Риддик хотел найти и наказать этого труса, но Алек отговорил его. Судебный процесс мог привлечь внимание к трагическому состоянию миссис Хаддон и усложнить жизнь Донеллы и Фергуса.
Возможно, худшая часть минувших событий заключалась в вызывающей скорбь сцене, когда Алек сообщил Фергусу, что его мать покушалась на убийство. Несчастный мужчина был ошеломлен этой новостью и охвачен чувством вины в связи со злодеянием своей матери. Пробормотав извинения перед Иди, он в конце концов извинился и перед Алеком. Фергус вознамерился оставить свой пост в качестве управляющего поместьем, но Алек в ответ просто обнял кузена и сказал, чтобы тот не говорил глупости. Он дал ясно понять Фергусу, что никто не винит его за то, что тот защищал честь своей семьи.
Потребуется некоторое время, но Иди не сомневалась, что дружба между Алеком и Фергусом восстановится. Фергус обладал добрым сердцем, хотя казался излишне чувствительным и эмоциональным. Иди была убеждена, что ее новый кузен нуждался в хорошем отдыхе в Лондоне, где он имел бы возможность познакомиться с новыми людьми и забыть о прошлых неприятностях. Может быть, удастся уговорить леди Риз взяться за устройство личной жизни Фергуса, когда обе ее дочери стали замужними.
– О, полагаю Донелла и Фергус свободны теперь поступать, как им хочется, – сказала мать, – однако думаю, будет лучше для всех, если Донелла уйдет в свой монастырь. Тогда все придет в норму.
