Хлоя знала, что когда Доминик выглядел потрясенным, то это нехороший признак. Будучи человеком, которому часто приходилось сталкиваться со всякого рода неожиданностями, он испытывал особую антипатию к сюрпризам.
– Я хорошо знаю, кто такой Борден Кэмпворт, – наконец проговорил Доминик холодным тоном.
«О боже».
Хлоя понимала, что означал этот тон. Доминик был крайне раздражен не из-за нее.
Опять.
У нее возникло желание натянуть халат на лицо и забыть обо всем, что произошло в тот день. Она провела долгую ночь, бродя по дому с капризным ребенком, затылок ее болел от удара, нервы были напряжены до предела. И раздражение Доминика не способствовало облегчению ее состояния. Вот почему она противилась решению Гриффина послать за ним. Хлоя знала о склонности Доминика защищать ее, командуя всеми вокруг и стараясь все привести в порядок. И хотя отчасти она была не против того, чтобы он занялся этим, ей не хотелось загружать его еще одной проблемой.
Судя по реакции Гриффина и Доминика, Роджер Кэмпворт мог доставить немало хлопот. Вероятно, теперь Доминик решит обеспечивать ее защиту. Возможная опека с его стороны была одной из причин, которая заставляла ее долгое время оставаться в тени. Когда они вновь установили дружеские отношения, Хлоя поняла, что он готов заботиться о ней, как заботился о тех, с кем судьба связывала его в жизни. Хлоя не хотела этого, поскольку подозревала, что принятое им обязательство основано главным образом на чувстве вины, возникшем вследствие его глупого убеждения, будто бы он ответствен за трагическую ошибку, которую она совершила в юности. Доминик считал, что должен был уберечь Хлою от намерения принца Эрнеста соблазнить ее много лет назад и от всех пагубных последствий.
Однако только она несла ответственность за свои поступки и чувствовала отчаяние из-за того, что она вызвала чувство жалости и вины у самого дорогого ей человека.
Хлоя расправила плечи, решив восстановить контроль над ситуацией.
– Ты преувеличиваешь сложность проблемы. Роджер Кэмпворт – ничтожная личность, и я полагаю, его дядя едва ли связан с ним близкими отношениями. Почему он должен заинтересоваться делами своего племянника? Уверена, нам не о чем беспокоиться.
Гриффин фыркнул.
– Давай, мать, убеждай себя, если тебе от этого станет легче.
Несмотря на раздраженную реакцию сына, Хлоя внутренне ликовала. Воссоединение с ним было трудным, но потом он удивил, тратя много времени и энергии на то, чтобы лучше узнать мать и понять, почему она скрывалась так долго. Каждый раз, когда он называл ее матерью, даже таким сардоническим тоном, Хлоя чувствовала себя так, словно звезда упала с небес и, проникнув в грудь, наполнила душу радостным светом.
– Гриффин, не надо упрекать мать, – сказала Юстина. – Она просто старалась помочь.
– А я стараюсь уберечь ее от смерти, – возразил Гриффин.
Когда Доминик поднял руку, споры прекратились. Он, как обычно, оказывал большое влияние на всех одним лишь своим присутствием. Он никогда не повышал голоса, и движения его были расчетливыми и сдержанными, но он был высоким, сильным и мог внушить страх одним только неодобрительным поднятием брови. Он обладал огромной физической и интеллектуальной мощью, и это сочетание одновременно возбуждало и заставляло нервничать Хлою. Доминик не был грубым человеком и никогда не поднимал руку на невинных людей, но теперь он уже не тот экспрессивный страстный парень, которого она любила и который никогда не скрывал, что у него на уме и в душе. Теперь он держал свои эмоции под железным контролем, и в большинстве случаев она не могла понять, о чем он думал и как отнесся к ее возвращению в его жизнь. Он дал понять, что рад этому, но Хлоя не была уверена, стоит ли ему верить.
– Немного здравого смысла не помешает в этом разговоре, – сказал Доминик, – поэтому позвольте мне добавить кое-что. Борден Кэмпворт – один из самых опасных людей в Лондоне, как верно заметил Гриффин.
Хлоя, несмотря на то что ее сердце учащенно забилось от этой новости, постаралась сохранять спокойное выражение лица.
– Я понимаю. Но из этого не следует, что Роджер также опасен.
Суровые зеленые глаза Доминика расширились.
– Он направил пистолет на тебя, Хлоя.
Она поморщилась. Шишка на голове – глупый повод считать, что она подверглась настоящей опасности.
– Я уверена, он не собирался стрелять. Он просто пытался запугать меня, чтобы я позволила ему повидаться с Джейн.
– Он толкнул тебя, – сквозь зубы произнес Доминик.
– Да, он грубый, агрессивный тип, – признала она. – Я не хочу выглядеть безрассудной. Просто я ничего не знала о нем и его дяде.
– Тогда, может быть, нам следует спросить того, кто знает, – сказал Доминик.
– Конечно! Надо поговорить с Джейн. Не понимаю, почему я не подумала об этом раньше.
Печально покачав головой, Доминик сел рядом с ней и провел пальцами по ее щеке.
– По-видимому, ударившись головой, ты пришла в легкое замешательство.
