– Не надо извиняться передо мной, дорогая. – Суровые черты его лица смягчились. – Почему бы тебе не подойти и сесть рядом со мной, – произнес Доминик вкрадчивым голосом. – Нет причины стоять там; у тебя замерзнут ноги.
Хлоя испытывала искушение сделать это, однако знала, что он пытался заманить ее, чтобы она, в конце концов, согласилась с ним. Она с сожалением покачала головой.
Доминик разочарованно провел рукой по своему подбородку.
– Хлоя, никому нет дела, кем являешься ты и что Гриффин твой сын. Для всех ты миссис Пайпер, богатая, респектабельная вдова из Лидса, занимающаяся благотворительной деятельностью. Можно сказать, что мы старые друзья, и это не будет ложью.
– А как насчет всего остального? Ты полагаешь, мы продолжим лгать при получении разрешения на брак или священнику, который будет проводить свадебную церемонию?
Он махнул рукой.
– Конечно, нет. Однако, думаю, найдется не один приходской священник, который в долгу передо мной. И он с радостью окажет нам услугу, сохранив конфиденциальность.
– Я в этом не сомневаюсь, – сухо сказала Хлоя. – Но ты должен понимать, что я живу спокойно только потому, что моя фиктивная личность не подвергается проверке. А в качестве жены сэра Доминика Хантера я буду уязвима для всякого рода домыслов и сплетен.
Он смотрел на нее, раздувая ноздри словно бык, готовый к атаке. Доминик был добрейшим и благороднейшим человеком в мире, но в то же время он был одним из самых упрямых мужчин, каких она встречала. Таким Хлоя знала его с детских лет. Это качество помогало ему выдержать многие испытания в жизни при дворе и служило непреодолимым препятствием для тех, кто пытался одержать победу в споре с ним.
– Ради бога, – сказала она. – Я уверена, найдется немало людей, которые захотят использовать мое прошлое против тебя. Они могут даже попытаться шантажировать тебя.
Доминик выглядел чрезвычайно раздраженным.
– Если какой-нибудь глупец предпримет такую попытку, он дорого заплатит за это, уверяю тебя.
– Несомненно, однако причинит значительный вред твоей карьере и нашей жизни. Мне кажется, ты недооцениваешь влияние сплетен, и какой позор ляжет на тебя в результате скандала. Как можно надеяться, что наш брак выдержит это?
«Да он будет уничтожен».
Судя по выражению его лица и тому факту, что Доминик отбросил одеяло и соскочил с постели, Хлоя в конце концов вывела его из себя. Тяжелыми шагами своих больших босых ног он подошел к ней, как разгневанный Зевс, спустившийся с Олимпа.
Причем совершенно голый Зевс.
– Хлоя, тебе нечего стыдиться своей жизни. Ты лучшая женщина в Англии, и тот, кто скажет что-то плохое о тебе, горько пожалеет об этом.
Она отвела взгляд от его внушительного, отчасти возбужденного тела и посмотрела поверх его плеча.
– Я не могу продолжать разговор, пока ты не прикроешься.
Он громко рассмеялся, однако поднял с пола штаны и натянул их на свои длинные ноги. Хлоя отвернулась, пока он приводил себя в порядок.
– Надеюсь, это умиротворит твои оскорбленные чувства? – сказал он саркастически.
Если бы вопрос, который они обсуждали, не был так серьезен, Хлоя поддалась бы искушению рассмеяться. Казалось нелепо стоять в полуобнаженном виде и вести неприятный разговор, подобно спорящим подросткам.
– Благодарю, – сказала она, стараясь вернуть себе крупицу чувства собственного достоинства. – Как я уже говорила…
– Хлоя, помолчи немного, – прервал ее Доминик мягким голосом. Он взял ее руку и поднес к своим губам. Это простое прикосновение вызвало дрожь во всем ее теле.
– Я люблю тебя, – сказал он. – Ничто не может изменить или ослабить мои чувства к тебе. Я понимаю, что тебя очень беспокоит то, что может произойти, если… когда мы поженимся. Конечно, существует вероятность, что твоя истинная личность станет известна, но, думаю, риск минимален. Кроме того, – добавил Доминик с ободряющей улыбкой, – даже если твое прошлое будет раскрыто, я смогу справиться с этим. Мы справимся с этим. Это старая история, дорогая, и на самом деле она никого не волнует.
Хлоя смотрела на него, охваченная тревогой. Доминик лучше знал высшее общество, но она не была столь наивной, чтобы не понимать, какой скандал может разразиться в высших кругах. Лондонские сплетни являлись неизменным фактом жизни даже в такой тихой деревне, как Камберуэлл. Доминик, конечно, будет предан ей до конца, несмотря на самые отвратительные слухи. Но такая преданность в сочетании с его глупым убеждением, что его положение делает его неприкасаемым, могла привести к пагубным последствиям для его карьеры и их отношений.
– А о моих чувствах ты подумал? – спросила она, пытаясь применить другую тактику. – Из-за твоего положения в обществе я стану объектом повышенного внимания и изучения. Как я смогу жить с этим, учитывая мою ситуацию?
Он покачал головой.
– Я же сказал, что смогу защитить тебя от светских сплетен.
– Я не об этом говорю.
– Тогда о чем?
