Проснулась я совершенно разбитая, с соленым привкусом во рту и поняла, что во сне прикусила щеку. Отчего-то противно ныла порезанная во время готовки рука, а ведь порезы, хоть поначалу и кровоточили, были совсем несерьезными, скорее даже глубокими царапинами. Чтобы отвлечься от невероятно реалистичного кошмара, я даже растопила камин (хорошо, дрова уже были, оставалось лишь их разжечь), красиво сервировала стол, удивившись, что у некроманта довольно много красивых и дорогих вещей, которыми, судя по их состоянию и слою пыли, никто не пользуется. Чтобы избавиться от мерзкого кровавого запаха, преследующего меня и после пробуждения, я даже срезала с уже и так слегка надломанного куста розы, отнесла один букет в обеденную залу, второй в свою комнату. Бросив последний взгляд на стол, я подумала, что салфеток может быть недостаточно, и решила принести еще. Кто же знал, что за пять минут моего отсутствия нелегкая принесет сюда некроманта!
Виржини
Виржини Дейл рано поняла две вещи: красота проходит, а ее наличие вовсе не гарантирует счастливой семейной жизни. Благодаря природной наблюдательности, она быстро усвоила, что образ недалекой легкомысленной красотки значительно облегчает жизнь — окружающие расслабляются и меньше следят за словами, порой делясь довольно интересной, хоть и совершенно не предназначенной для ее ушей информацией. Так, она знала об изменах старинного папенькиного друга (мама возмущалась, что тот не может держать себя в руках после свадьбы, будучи уверена, что Виржини поглощена новой книгой), о том, что известный в светских кругах маркиз регулярно бьет жену («я такая неуклюжая, дорогая! Снова споткнулась на лестнице…»), что не менее известный барон благополучно промотал все приданое жены («мы снова заложили мое колье… О, не берите в голову, милая, просто банк был закрыт, а срочно нужны были наличные»), и еще множество интересных, но увы, в большинстве своем печальных, деталей. С предательством близких она тоже была знакома не понаслышке — когда двоюродный брат матери вошел в долю с отцом в каком-то «невероятно выгодном» предприятии, а потом исчез с крупной суммой денег как его, так и других компаньонов, еще и долги оставил, сеья Виржини едва не разорилась. Неудачной была и ее первая любовь, подробностями которой она так ни с кем и не поделилась — шутка ли, едва не отдала невинность женатому офицеру. Брак с Ником счастья в ее жизнь тоже не принес: первое время ей было даже жаль некроманта, так искренне поверившему в любовь девушки. Но он оказался все же проницательнее, чем она рассчитывала, и, похоже, впоследствии возненавидел ее за свои разочарования.
Виржини себя виноватой не чувствовала — ни тогда, когда лгала о своих чувствах, ни когда пыталась возродить угасшую в крови их рода силу. Она всего лишь хотела перестать притворяться и начать значить что-то сама по себе, отдельно от имени, внешности, денег. Не вышло. Но упорства Виржини тоже было не занимать, и она вознамерилась стать-таки счастливой, свободной и богатой (по сути, у нее было лишь небольшое содержание, приданым мог распоряжаться только Ник — отец полагал, что дочь спустит состояние на глупости, так что попытки помочь Хэрольду стоили ей значительной части драгоценностей, о чем тот не знал). Хэрольда она отпускать не собиралась-избавившись от проклятия, он сможет признать недействительным свой отказ, да и заверивший его законник за определенную сумму может потерять документ, а если уж окажется слишком принципиальным-исчезнуть вместе с бумагами. Восстановленный в правах барон — прекрасная партия для благородной вдовы. Она сможет вернуться в общество и вновь жить так, как привыкла, а возможно и еще лучше-вряд ли Рольд будет отказывать в чем-либо женщине, которая спасла ему жизнь. В любом случае, Виржини позаботится об этом в самом начале — настоит на общих банковских счетах и возможности распоряжаться ими на свое усмотрение без согласия супруга.
Осталось совсем немного подождать — Эванжелина как-то сама активировала процесс даже раньше дня, намеченного Виржини, так что очень скоро они окажутся заперты с Ником в доме, и тому все же придется выбирать, кому из них умереть.
Эванжелина
— Добрый вечер. — Ник отсалютовал мне бокалом вина, даже не подумав подняться. Конечно, зачем, ведь правила поведения здесь нужно соблюдать только мне!
— Добрый вечер, — я все же подошла к столу, чтобы поставить салфетницу- Приятного аппетита. Как поживает мой амулет, кстати?
— Почти готов, думаю, закончить после того, как поем. Кстати, ужин потрясающе вкусный. Где Вы его взяли?
— Приготовила.
— Серьезно? — некромант поднял бровь. — Вы умеете готовить?
— У меня много талантов, — неприязненно буркнула я.
— Звучит интригующе. Продемонстрируете какие-нибудь еще?
— В другой раз.
— Эванжелина, — в голосе Ника послышались непривычные уху просительные нотки. — Составите мне компанию за ужином?
— Благодарю, но я не голодна, — я отчаянно хотела уйти из комнаты, где все напоминало о кошмарном сне.
