Лекция по истории японской литературы, которую я обычно просто обожал, сегодня ощущалась как пытка. Я сидел у окна, уставившись в учебник, и изо всех сил делал вид, что меня дико интересуют стихи древних поэтов, но в голове была полная каша. Сосредоточиться было нереально. Причина была проста: я чувствовал себя не студентом, а главным призом в какой-то безумной лотерее. Десятки женских глаз были устремлены на меня. И это был не тот ленивый, фоновый интерес, к которому я давно привык. Нет, это были взгляды хищниц, выследивших редкую добычу.
Они смотрели на меня оценивающе, изучающе, словно прикидывали, с какой стороны лучше подойти. Стоило мне повернуть голову, как тихий шёпот и смешки мгновенно прекращались, а девушки с преувеличенным усердием начинали строчить что-то в тетрадях. Но я же не дурак. Я прекрасно понимал, что происходит. Эти дурацкие афиши с анонсом нашей новой игры, развешанные по всему университету, превратили меня в ходячую мишень. Конечно, никто не знал, что я и есть тот самый Сенсей Кампай, автор новелл. Но все знали, что я работаю в студии «Ханабен». А значит, я — самый близкий человек к «легенде». Тот, кто может знать его лично или даже свести с ним. И каждая из этих охотниц, похоже, решила, что самый короткий путь к телу их кумира лежит через мою скромную персону.
В этот момент я с горькой усмешкой вспомнил о «домашнем задании» от Митсуко-сан. Вот же оно, моё «вдохновение», прямо здесь. Целая аудитория готовых на всё фанаток. Ещё пару месяцев назад я бы, наверное, сгорал от смущения, но втайне был бы в восторге. Но сейчас, под этим перекрёстным огнём голодных взглядов, я чувствовал только нарастающее раздражение и какую-то брезгливость.
«Это же неправильно, — билась в голове мысль. — Они ведь видят не меня, Изаму Андо. Они видят какой-то выдуманный образ, фантом. Они хотят не меня, а возможность прикоснуться к „легенде“. Использовать это… это значит опуститься до их уровня. До уровня тех, кто использует людей как вещи, как ступеньку к своей цели».
Именно в этот момент я принял твёрдое решение. К чёрту это задание. Я не буду этого делать. Ни за что. Пусть Митсуко-сан хоть уволит меня, мне плевать. Я не стану одним из них.
Когда лекция наконец закончилась, я буквально сорвался с места, надеясь затеряться в шумной толпе студентов. Но, видимо, удача сегодня была не на моей стороне.
— Андо-кун! Задержитесь на минутку.
Этот голос я бы узнал даже в эпицентре землетрясения. Громкий, властный, не терпящий возражений. Голос, от которого у половины курса начинался нервный тик. Профессор Танака Юмэко. Наша местная женщина-скала. Дама лет пятидесяти, с фигурой борца сумо и стальным взглядом, который, казалось, мог прожечь в тебе дыру. Она встала у меня на пути, скрестив на своей необъятной груди руки.
— Да, Танака-сенсей? — пролепетал я, чувствуя себя кроликом перед удавом.
Она окинула меня взглядом с ног до головы, будто я был не студентом, а куском тунца на рыбном рынке. А потом вдруг наклонилась ко мне, и её голос, обычно гремевший на всю аудиторию, понизился до заговорщицкого, почти интимного шёпота.
— Я тут слышала, Андо-кун, у вас имеются… особые внеклассные проекты, — она многозначительно подмигнула, и от этого жеста у меня чуть не остановилось сердце. — И что вам для их успешного выполнения требуется… *вдохновение*.
Я застыл, не в силах вымолвить ни слова. Мой мозг отказывался верить в происходящее. Этого не может быть. Просто НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Моя преподавательница истории? Серьёзно?
— Я… я не совсем понимаю, о чём вы, — с трудом выдавил я из себя, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец.
— Ой, да бросьте скромничать! — хмыкнула она, и её массивное тело колыхнулось от беззвучного смеха. — Все всё знают. Слухами земля полнится. Так вот, — она снова понизила голос, и её лицо приблизилось к моему так близко, что я почувствовал запах мятных леденцов, — если вам вдруг понадобится помощь с… *дополнительными баллами*… или, может быть, с закрытием парочки пропусков… вы знаете, где меня найти. Я всегда готова пойти навстречу талантливым студентам. Особенно таким… многообещающим.
Она ещё раз окинула меня своим сальным, оценивающим взглядом, и я почувствовал себя так, будто меня только что окунули в чан с помоями. Это было уже слишком. Это был перебор. Слухи о «задании» Митсуко-сан, перевранные и раздутые до вселенских масштабов, дошли даже до преподавателей! И теперь мне, как последней портовой девке, предлагают закрыть прогулы за… что? За «вдохновение»?
— Я… я пока ничего не решил, — пробормотал я, инстинктивно пятясь назад. — Спасибо за предложение, я обязательно подумаю.
Не дожидаясь ответа, я развернулся и почти бегом бросился прочь по коридору, подальше от неё, от этих стен, от этого безумия. Я чувствовал себя грязным. Униженным. И невероятно, бесконечно уставшим от всего этого. Мир определённо сошёл с ума.
