— «И вот пришел зайчик к домику медведя…», — поморщился и посмотрел на меня, как на больную. Вот сидим и смотрим друг на друга. Он думает, будто я дура, а я думаю, что он дурак! Ну, как можно не дочитать?!
— Дальше читай! — рыкнула я.
— «…постучал в окошко и…», — его глаза вспыхнули, волосы привычно зашевелились, а он поднял на меня глаза и произнес широко, белозубо улыбаясь:
— Ты чудо!
Да?!
— ДА? — уже вслух.
— Да? — такая же реакция Гара.
— ДА! — еще громче получилось у окаменелого, и день на этот короткий миг, только на этот миг, стал одним из счастливейших в моей жизни.
— Мы едем в горы!
Что?! О, нет! Забудьте про счастливейший день. Он ужасный!
Хочу прояснить один момент — Дариан не может читать на нашем языке, но та фраза, которую он прочел была на его языке! Все подробности этой ситуации будут в следующей главе.
— Пора прощаться, — грустно улыбаясь, протянул свою руку Гар, предпологая, что я подам ему свою.
И я без сожаления, без боязни, без презрения вложила руку в его ладонь и получила легкий поцелуй. Я тоже не хотела прощаться.
Мы отошли от кареты на некоторое расстояние, чтобы не провоцировать никого. Гар явно желал задержать нас подольше, а я хотела…идти и дальше вместе. Спорить, обижаться, спасать друг друга из передряг и разнимать их с Даром. Гар стал мне другом. Конечно, со своими хорошими и плохими сторонами, но все же другом.
— Оставишь пока Юлалина у себя?
— Да, — ответил Гар, поворачивая голову и ловя взглядом маленького мальчика, что носился вокруг кареты. — Как только Вокуна поставят на ноги, он обещал забрать его к себе, а пока я даже буду рад компании.
Это верно. Алисия была очень благодарна всем нам, за то, что уберегли ее сына. Ее душа, казалось, растворилась в теле малыша. Думаю, она нашла свое место. Место рядом со своим сыном, с его душой.
Что такое счастье? Когда твое сердце спокойно или когда разрывается от чувств на части? Мое разрывалось, и я была счастлива. За всех.
— Боюсь, что Алисия к тебе больше не вернется, — тихо высказала я свою мысль. Ее тело в гробу больше не отзывалось, да и Гар перестал ее слышать. — Тебе будет одиноко?
Плечи мужчины опустились, а глаза спрятались за длинными ресницами. А вот голос звучал ровно, с нотками веселья:
— Не забывай, что у меня еще осталось четверо подружек. Они не дадут мне скучать!
Пришлось закатить глаза и искренне улыбнуться. Вот такого Гара я знаю!
День обещал быть теплым и солнечным. Птицы пели, люди выходили из своих домов и мчались по делам, окаменелые разгуливали по улицам в качестве патруля, а мы, как уже повелось, покидали город, который только-только начинал казаться родным.
Первый камень спрятан в горах, а вот местонахождение второго было туманно. Я думаю, что это загадка! Ведь не зря этот лист помещен в детскую сказку и копирует содержание одного абзаца произведения. Сказка ложь, да в ней намек. Но сначала нам бы хоть один необычайно важный камень найти, а потом уж загадки разгадывать. Дариан в этом со мной согласился. А нас ждут горы!
Помахав уезжающей и поднимающей клубы пыли карете, из окон которой выглядывало два задорных лица, мы отправились к очередному порталу.
Дариан:
— Ну, что, чему-нибудь жизнь научила?
«Ах, ты плут!»
— А тебя?!
— Хм, тебе необходимо новое платье и теплая одежда.
Прозрел!
Не засмеяться было просто невозможно.
— Истину глаголишь! А я тоже вынесла для себя один урок.
— И какой же? — заинтересованный тон.
— Любовь делает нас и сильными, и слабыми. Лифния ведь до последнего боролась с мором, и даже сказала мне, где искать Юлалина и Вокуна. Это была ее душа, которая вырвалась из оков мора. Настолько сильной была ее любовь к сыну сестры. А вот Вокуна любовь сделала слабым человеком. Разбила на две половины и заставила страдать…
Все вокруг заплыло перед глазами, и нас выкинуло на поляне в какой-то глуши, где нас «радушно, как и всегда» встретили:
— Я рад, что вы целы, — поприветствовал Сайлер с каменным лицом. Эраст ему поддакнул и продолжил собирать снаряжение, разложенное рядом: продовольствие, посуду, теплые пледы, веревки. Все это он затолкал в огрооомный мешок, что забросил себе на плечи и не переломился:
— Вы живы.
Звучало менее чем жизнерадостно, но что с окаменелых взять?
Но тут Эраст вдруг, словно, опомнился и, свалив обратно мешок, выдал мне рукавицы.
— Понять не могу, зачем вам это все нужно? — поднял он на меня раскосые глаза, и теперь уже Сайлеру пришлось кивать ему в ответ. Выглядели они комично, так как различала я их только по росту и оттенкам глаз. А так — на одно лицо!
— Эх, узнаешь, а точнее увидишь…
***
Такой хохот еще не долетал до вершин снежных гор, недалеко от которых мы находились.
Как я и обещала: мое лицо разнесло! Оно опухло и напоминало горящий факел, губы надулись, из-за чего я говорила неразборчиво и могла только гневно мычать на согнувшегося пополам от смеха бесстыдника и на хмурых окаменелых, которые смотрели на меня, как на чудо Творца, или скорее, как на его чудачество.
