Почему-то ему не хотелось называть ей свое имя. Чем дольше он останется безымянным, тем храбрее будет себя чувствовать — словно он другой человек, некая иная личность, личность, которая по воле случая переписывается с принцессой. Личность, которая не может сказать свой день рождения, потому что не знает.
Кристиан подумал, что в первом вопросе звучит чуточку тревоги, как у большинства людей, которые обнаруживают, что за ними наблюдают. Однако то, что она добавила постскриптум, означало, что он вызвал ее любопытство, а это воспринялось, как добрый знак. Кристиан долго взвешивал за и против, прежде чем ответил:
Кристиан понимал, что лукавит и уклоняется от ответа, но ведь он мог видеть принцессу только иногда. Он не мог видеть ее, когда она не была на террасе. Не мог видеть ночью, даже если она и выходила. Да и с именем то же самое: возможно, такая молчанка раздражала, однако он был не готов назвать Маргаритке свое настоящее имя — ему нравился выдуманный смельчак, это второе «я» — а сверх этого лгать ей не хотелось.
На сей раз она отослала голубя с пустым цилиндром, чем дала понять Кристиану, что у нее твердый характер. Впрочем, Кристиан совсем не обрадовался, поскольку возможно, это станет последним, что он узнает о Маргаритке. Мрачный и сердитый, Кристиан несколько дней ждал, потом стащил обоих почтарей и попытался извиниться, на что понадобилось четыре цилиндра.
К величайшему облегчению Кристиана, Кэрри вернулась с ответом.
Он ответил, что она угадала его имя, но не подтвердит какое.
Ему до смерти хотелось знать, так, что он ни о чем другом и думать не мог.
Кристиан поискал слово «бастион» в словаре, который Эдрик как раз нашел в лесу несколько дней назад. Оно означало: (1) крепостная стена или вал и (2) любая охрана или защита, все, что оберегает или служит убежищем.
Вдруг ему захотелось бастион, в смысле, защиту или убежище. Отличное от того, что дает Эдрик, то есть. И самому захотелось стать кому-то тем же самым.
Записка, адресованная на его имя, понравилась Кристиану больше всего. Он смеялся над тем, что учудила Маргаритка. Однако подозревал, что это не последний поклонник, маячивший на горизонте. Кристиан уже наблюдал, какой парад женихов устраивала королева Олимпия перед белокурым трио дочерей, и знал, какой нагоняй последует всякий раз, когда Маргаритка будет отпугивать любого из череды, предназначенной для нее.
