Однако через несколько минут принцесса вернулась. С Уолтером в руках. Она поднесла голубя к стене террасы, подбросила в воздух в темнеющее небо, и пока он улетал прочь, щурилась, следя за полетом. Даже после того, как посланник приземлился в кустах на другой стороне реки, Кристиан все еще различал ее, наклонившуюся над стеной. В сумерках слабо светилось бледно-желтое платье.
Кристиан притащил Уолтера в пещеру, отвязал цилиндр и посадил голубя на насест рядом с собратом. Уолтер покосился на Кристиана недобрым взглядом, встряхнул перьями и сунул голову под крыло. Эдрик тем временем корпел над письмами, украдкой бросая взгляды из-под косматых бровей на Кристиана, который извлек из цилиндра записку и прочел.
Потом обратился к Эдрику:
— Она читает древнегреческие мифы. Я спросил, что она читает, и она ответила. «Древнегреческие мифы». У нас ведь тоже есть! Я сто лет назад их читал. И она подписалась своим именем. Наконец-то я узнал, как ее зовут.
— Ну и как же? — покорно спросил Эдрик.
Почему-то ему вспомнился король Людовик Заика, который умер верхом, преследуя девицу, вбежавшую в свой дом. Он ударился головой о притолоку. Эдрик всегда размышлял, не потому ли, что король не смог вовремя сказать «Тпрррууу!»? Случившееся с королем Людовиком подтверждает многочисленные свидетельства, что весьма опасно интересоваться девушками.
— Маргаритка. Чудесное имя, правда? Маргаритка.
И не спуская глаз с крошечной записки, Кристиан покинул комнату и отправился на поиски книжки о древнегреческих мифах.
«С чего это она ответила мальчику?» — размышлял Эдрик.
Не потому ли, что хочет поиграть с ним, прежде чем разобьет ему сердце, вроде как кошка с мышью? Такими, по представлению тролля, и должны быть принцессы: бессердечными интриганками.
Кристиан засиделся допоздна, перечитывая мифы. И после каждой прочитанной истории мысленно сочинял письмо Маргаритке. Хотелось расспросить ее… ну, говоря по правде, хотелось спросить обо всем.
Когда он наконец задул свечу и закутался в меха вместе с Вулом и Катой, то не смог сразу заснуть. Никогда еще его не обуревали такие чувства — все звенело колокольчиками и бурлило пузырьками внутри, словно творилось волшебство. Кристиан лишь надеялся, что ничем не заболел.
Все последующие дни Уолтер и Кэрри разносили многословные послания Эдрика. И к концу дня так выматывались, что у них не хватало сил на перелет через реку. Кристиан места себе не находил, потому что ему хотелось послать еще записку Маргаритке, а не удавалось.
Только и оставалось, что наблюдать за ней. Она казалась такой же как всегда: ухаживала за цветами, читала, играла с собаками, гуляла с отцом, вела себя так, словно ничего особенного — быть членом королевской семьи. И ничего такого похожего на звон колокольчиков и бурление пузырьков, хотя она, кажется, больше стала интересоваться летающими у террасы птицами.
Однажды утром Кристиан поднялся ни свет ни заря, пока еще Эдрик спал на ложе из шкур, храпя так оглушительно, что пурпурные кристаллы на потолке сотрясались и слабо позвякивали. Уолтер сидел на жердочке и усердно чистил перышки. Тяжкие обязанности разносить почту оставляли ему мало времени, чтобы ухаживать за собой, что отнюдь не тешило его голубиное самолюбие.
Кристиан уже сочинил записку и сунул ее в цилиндрик. Теперь осталось только добраться до лапы Уолтера.
— Привет, Уолтерушка. Доброе утро. Хорошее утречко для короткого полета, чтобы разогреться, а?
Уолтер подозрительно покосился глазками-бусинками.
— Только перелететь через реку. К… к Маргаритке.
Даже простое упоминание ее имени наполняло Кристиана счастьем. И хотя он знал, что ему следует называть ее принцессой Маргариткой, хотелось сказать просто «Маргаритка».
Уолтер тяжело вздыхал, пока Кристиан привязывал почту к лапке.
— Я ей сообщил, что тоже читал мифы. Что мой любимый о Ясоне и аргонавтах, обо всех их приключениях. Даже несмотря на плохой конец, до этого очень интересно. И Ясон тоже вырос в пещере вдали от родного дома.
Кристиан смотрел вслед улетавшему посланцу, как вдруг до него дошло, что слишком рано. Вряд ли кто в замке встал, и Уолтеру придется не один час летать у террасы, прежде чем появится Маргаритка.
Ох, ну что ж за болван. Такому олуху не след переписываться с принцессой. Кристиан как никогда ощутил, что очень мало знает о мире. Может, он и усвоил, как обращаться к герцогу или как распознать вилку для устриц, однако не знал толк в том, что происходит между особами противоположного пола.
Кристиан следил за полетом Уолтера в подзорную трубу. Солнце еще стояло низко над горизонтом, а небо приобрело тот волшебный, подернутый полупрозрачной дымкой лавандовый цвет летнего дня, обещавшего стать жарким, только позже. Теперь же в жемчужном совершенстве царила тишь.
