Однажды, в это же лето, снова подошла наша очередь пасти коров. Учитывая прошлый опыт, мы пожаловались взрослым, что эта работа нам с Алей тяжело даётся. Бабушка предложила нам в помощь взять с собой шестилетнего брата Колю. Не подумав, мы утром вынули его, ничего не понимающего из тёплой постели и повели с собой. Подождав, когда коровы наелись и стали отдыхать, мы с Алей уговорили его постеречь стадо одному. Мы же сплаваем на другую сторону реки и принесём ему спелой чёрной черёмухи, которая в те голодные годы считалась для нас лакомством. Коля согласился. Мы с Алей выбрали самое узкое место реки и поплыли на тот берег. Вода в том месте была то тёплой, то очень холодной, особенно в самой глубокой части реки у противоположного берега. Мы с большим трудом выбрались на берег, так как он был очень крутым и скользким. Нас спасла ветка ивы, низко наклонившаяся над водой. Мы обе за неё ухватились и, дрожа от страха, выкарабкались. Довольно долго искали подходящее дерево черёмухи. А когда нашли и забрались на черёмуху с крупной спелой и сочной ягодой, есть её уже было поздно, да и не хотелось, так как нас обеих не покидало чувство тревоги за своё стадо и за Николая. Ведь это было просто абсурдно просить его сохранить стадо. Но для Коли мы всё же черёмухи набрали в руки, плавки, но, переплывая реку уже в другом месте, всю растеряли.
Выбравшись на берег, мы со страхом обнаружили только одного спящего Колю. Стада не было. Разбудив его и взяв крепко за ручонки, мы бросились бегом вдогонку за одной запоздалой коровкой в надежде, что она приведёт нас к стаду.
Так и случилось. Всё обошлось. Наволновавшись за день, мы пригнали стадо совсем другим маршрутом, дав возможность животным спокойно выгуляться и напиться холодной родниковой водой, протекавшей тоненькой струйкой среди зарослей дикой чёрной смородины и малины, обобранной ягодниками основательно.
Мы все очень сильно устали, особенно братишка, но были счастливы тем, что ни одна корова не потерялась, и все животные разошлись по своим дворам.
К началу весны тёлка, ставшая виновницей гибели пастуха Петрухи, разродилась здоровым бычком, похожим на Лютого.
Новогодняя гулянка в деревне Шашовой в середине 20-го века
Деревня располагалась по правому берегу реки Тобола с немногочисленным населением. Проходило лето, осень. Приближался Новый год и Рождество Христово. К этим праздникам трепетно готовились все. А моя бабушка, Агафья Яковлевна, задолго до этих торжеств, тайно от всей ребятни (в семье нас было семеро), катала сырчики. Для нас это было самое лучшее лакомство. Сырчики готовились из чистейшего творога и настоящей сметаны, снятой с простокваши, которая доходила до кондиции в глиняной крынке. Форма сырчиков была раза в два крупнее куриного яйца и напоминала по конфигурации ёжика. Выкатанные на противень, они замораживались где-то на полочке в не отапливаемой кладовке, которая примыкала к длинным сеням, служившим выходом из двух комнат на крыльцо дома. Когда приходило время торжества, бабушка выкладывала сырчики на красивое блюдо и, прямо с холода, с гордостью ставила свой гостинец на стол. Они тут же расхватывались детьми и были жгуче холодными. Однако, обжигая руки, мы их облизывали языками до полного исчезновения, тщательнейшим образом облизывая и пальчики. Ни с каким другим мороженым такую вкуснятину тогда сравнить было невозможно.
В деревне было около пятидесяти дворов, выстроенных из дерева. Население, в основном, состояло из русских, из нескольких семей поволжских немцев и двух семей еврейского происхождения. Немецкие семьи держались как-то особнячком, были очень аккуратны и организованы. Иногда между нашими мальчишками и ими происходили стычки. Со временем они переженились, перемешались с русскими, но немецкий порядок в их семьях существует. Кроме того из них получились крепкие хозяйственники и предприниматели.
Мой детский мир
Наш дом стоял на перепутье трёх дорог, на самом высоком месте, откуда хорошо просматривалось всё селенье, и даже река вдали, обрамлённая ивами.
Ближе к дому, через дорогу, находился крутой берег с узкой глубокой торфяной тропинкой, по краям поросшей высокими стеблями конопли и крапивы. Тропинка вела к небольшому круглому, как блюдце, озерцу "Говенка". Поверхность его казалась чёрной, но вода в озере была тёплой и прозрачной, служила для поливов огородов, примыкающих к этому водоёму. В жаркое время года со стороны нашего дома высокий берег, состоящий из торфа, часто дымился, хотя его никто не поджигал. Но когда появлялся огонь, люди тушили его. Видимо дно озерца было выстлано торфяником, что и обуславливало казаться поверхности воды чёрной.
