Беззвучно, сухо всхлипнув, Карла помотала головой — умолять, бегать, валяться в ногах она не будет никогда. Не нужна, значит, не нужна, уж гордость-то у неё пока осталась. А любовь… Что ж, переживёт. Отболит, отплачет и пройдёт. Обязательно пройдёт. Если Рико скажет, что всё кончено, она примет это с достоинством. Хотя желание всадить нож в сердце Бьянчи никто не отменял. Карла представила, как посмотрит прямо в глаза суке, уведшей её мужчину, как та будет молить о пощаде, как Рико будет просить не убивать её… Мысли увлекли настолько, что Карла даже заулыбалась, позволив себе кровожадные мечты, которым никогда не суждено сбыться. И только убив Даниэллу несколько раз, она почувствовала удовлетворение. Что ж, слова о расставании пока не сказаны, а значит, ещё ничто не потеряно. Если Бьянчи уедет, Карла приложит все усилия для того, чтобы Рико забыл её и снова принадлежал только ей. И измену простит: от ошибок никто не застрахован. Лишь бы он остался с ней.
Сейчас бы поехать в Ливорно, высказать всё, что накопилось. Обоим высказать. Закатить скандал, выцарапать глаза Бьянчи, заставить Рико молить её о прощении, заставить раскаяться, признать, что был неправ, что всегда любил только её… Карла горько усмехнулась: поступи она так, и о Рико можно точно забыть. А ещё — подставить всех и в первую очередь себя.
Он так и не позвонил. Давно уже должен был добраться до Ливорно, купить новый телефон, но даже просто набрать её номер не захотел. Одинокая слезинка скатилась по щеке и упала на стол — больно; понимать, что больше не нужна, безумно больно. И дело не в Бьянчи, ведь Рико — не мул, которого можно взять и увести. Захотел, значит, в чём-то была её, Карлы, вина. Значит, не смогла дать то, что ему нужно. Не смогла стать той, единственной.
Рико всегда казался Карле ветром — то обжигающим, то дарящим долгожданную прохладу. И таким же неуловимым, непостоянным и переменчивым. Прежде Карла с лёгкостью отпустила бы, оставила позади и пошла дальше, но сейчас не могла. Умом понимала, что надо оставить, но сердце не пускало.
Пока Карла пыталась сохранить крупицы надежды, Рико эту самую надежду проверял на прочность.
— Когда ты уезжаешь?
Пальцы Рико чертили дорожку по спине Даниэллы, сверху-вниз и обратно, наверх. Коснувшись губами его шеи, она пробормотала что-то неразборчивое и обвила одной рукой. Рико подавил вздох — отпускать её не хотелось. Ни сейчас, ни вообще когда-либо. Если это помешательство, он с готовностью упал в него и не хотел лечиться. Даниэлла закинула на него ногу и прикусила мочку уха губами, обведя её контур кончиком языка.
— Может, я когда-нибудь навещу тебя в Риме.
Она приподняла голову и серьёзно посмотрела прямо в глаза. Качнула головой и тихо сказала:
— Не стоит.
— Думаешь? — Рико приподнял её подбородок и коротко поцеловал. — А если я буду настаивать?
— Сделаю вид, что не слышала этих слов. — Даниэлла улыбнулась, смягчая отказ, и звонко чмокнула в уголок губ. — Только секс, помнишь? У меня нет времени на отношения. И не будет.
— Никогда? — Его голос звучал спокойно, даже небрежно, но сердце заколотилось в ожидании ответа, от которого так много зависело.
Она не ответила. Выгнула спину, потёрлась грудью о его грудь и принялась целовать, неспешно, томно, спускаясь от скулы вниз, к шее, ключицам. Рико подавил вздох: разговаривать с Даниэллой на серьёзные темы просто невозможно. Она так ловко избегала острые углы, что оставалось только подчиниться. Поговорят потом. В пятницу. Когда он вернётся из Чивитавеккьи. А там пусть прямо скажет, что не хочет его видеть рядом, и если это действительно так, он поймёт. Или попытается понять.
Сантино почти не спал этой ночью. Предвкушение щекотало внутренности, хотелось сорваться прямо сейчас и ехать в Станьо, колесить по спящим улицам, выискивая Карлу Боска и тех, кто с ней связан. Если ему удастся помочь… От открывающихся перспектив перехватывало дыхание. Сантино уже видел себя важным столичным следователем. Представлял, как приедет домой на шикарной служебной машине, обязательно чёрного цвета, как небрежно снимет очки и улыбнётся снисходительно всем одноклассникам, в своё время называвшим чудиком и заучкой. Это сейчас они ехидно скалятся, когда встречают его на улице, а вот когда он раскроет это дело… О нём напишут в газетах, в местных уж точно. Может, даже по телеку покажут. И тогда Сантино с небрежной улыбкой будет отвечать, что грабители оказались слишком глупы, оставили после себя множество улик, которые ему, конечно же, было совершенно несложно отыскать и разгадать. На время он даже забыл о Даниэлле и её роли в расследовании, отдав все лавры себе. Мечты увлекли, поманив за собой, и Сантино сам не заметил, как заснул.
