В последнее время он часто вспоминал отца. Отчасти он ему завидовал — у того был Лео Гроттер. Был человек, которому он доверял безоговорочно… С которым, увлеченный, строил свое государство и трудился «во благо народа» и собственных амбиций.
У Тантала был лучший друг, который всегда поддерживал его.
Тантал предавал, любил, убивал, интриговал… Но при этом доверял — в тех границах, которые сам себе обозначил; и в этих границах ему и его другу было вполне комфортно. Как и Лео, Тантал без зазрения совести делал все ради собственной выгоды.
Он даже распорядился убить возлюбленную жену… Ведь так было правильным, было необходимо. Глеб, был уверен, не смог бы так.
Глеб отлично понимал, что он в разы умнее, талантливее и решительнее собственного отца… Уже в тридцать лет он достиг много большего — да, пусть и трудился на уже возведенном фундаменте.
А еще Тантал позволял себе быть счастливым. Бейбарсов ведь никого к себе не подпускал… Он позволил искалечить Багрова — просто чтобы наказать за непослушание, отодвинул приобретающего все большее влияние Гломова, убрал в глушь Ярояра — все, чтобы укрепить личную власть… Причинял боль собственной жене — потому, что только таким образом хоть как-то чувствовал себя живым. Он использовал ее в своих политических играх, как последнюю пешку.
Как истинный Некрома, он был мертв всегда. Ее боль, ее крики еще заставляли его испытывать эмоции… Вожделение, гнев, воистину темную страсть… Жажду обладания. Ему доставляло ни с чем несравнимое удовольствие знать, что эта женщина, ненавидящая его за причиняемые в постели муки и природную жестокость, подчиняется ему… И извивается под ним помимо своей воли, теряя контроль над телом, выгибаясь в очередном оргазме.
Эта женщина сломалась, прогнулась, почти потеряла себя — и, восстав, сохранила свою суть. Достойная дочь своего отца. Наивная, она еще желала любви… И надеялась, что сможет вызвать ее. Но ту любовь — которая она так хотела — она никогда не получит. Ведь Некрома мертв всегда.
Ведь только их противостояние еще удерживает его от окончательной смерти. От того, чтобы стать живым трупом на престоле империи…
Тени становятся длиннее.
Бейбарсов шел к этому долго — два года. Посеянные им плоды вот-вот должны были взойти. Он не знал, что из этого выйдет, и как придется вылезать с этой ямы; знал лишь одно — потом никто не сможет угрожать его детищу, его Тартару. Знал, что победит. Что войдет в легенду.
Тени становятся длиннее…
Татьяна еще не спала, когда он вернулся в выделенные им покои. Она выглядела вполне счастливой — безусловно, ей здесь нравилось… Если бы не тоска по сыну, она была бы много счастливее. Возможно, стоило взять наследника с собой?
Девушка находилась на террасе; практически обнаженная, она сидела на широком парапете, свесив за ограждение, к пропасти, стройные ноги.
Она наслаждалась чувством свободы, ощущая, как теплый ночной ветер скользит по ее коже. Она никогда не боялась высоты — ей было хорошо здесь, на границе с пустотой, где так низко опускалось бескрайнее звездное небо и открывался потрясающий вид на бесконечные леса и океан…
Бейбарсов подошел сзади и приобнял ее за талию. Вздохнув, жена откинула голову на его плечо.
Оба молчали.
Она позволила развернуть себя лицом и без возражений встретила поцелуй — впрочем, как и всегда… Она доверилась его рукам и разрешила опрокинуть себя на теплый камень невозможно широкого ограждения — голова ее коснулась самого края.
Пожалуй, кое-что он еще мог ей дать — его душа еще недостаточно умерла.
Сегодня он вел себя мягче… Его руки сновали по бархатной коже, а движения оказались медленнее и нежнее обычного. Перед ее глазами были только мириады звезд, усыпавшие небо.
А ведь, несмотря на все происходящее между ними, она доверяла ему, отметил Некрома — потому и позволила уложить себя на самый край высокого ограждения, в нескольких сантиметрах от пропасти. Она знала, что он удержит ее — что никогда не отпустит.
Когда девушка выгнулась, он еще целовал ее какое-то время — а потом рывком развернул спиной к себе.
Она почувствовала себя живой; теперь — его очередь.
Тихий вскрик пробудил его жажду…
…Закончив, он поднял ее на ноги — удерживая в объятиях: она практически не стояла.
Зарылся носом в рыжие волосы, вдохнул запах яблок и меда.
Некрома мертв всегда.
— Ты скотина, Бейбарсов. Нужно же тебе все испортить…
Ее тело ныло от былой истомы и привычной боли. Гроттер обхватила его за плечи, пытаясь удержаться, грея его могильный холод собственным огнем…
Королева Тартара, сердце Скаредо, мраморного кладбища рода Некрома — столицы необъятной империи под предводительством живого мертвеца. Следовало короновать ее императрицей — там, в склепе, когда он вместе с собственным отцом положил в ту гробницу все живое, что оставалось в темной проклятой душе…
***
Супруги разговаривали — слишком тихо, чтобы сын Востока мог разобрать слова.
Беседа велась чинно и неторопливо; лица императора и его жены были вежливы и бесстрастны.
