Я проснулась гораздо бодрее, но доктор не разрешил вставать с постели. Дару принесла кормилица. Я с удовольствием познакомилась с милой молодой женщиной Наталой, сказала, что очень признательна ей за помощь. Она оказалась женой мельника, ее дочка только на неделю старше Дары. Я попросила еще несколько дней поухаживать за малышкой, пока не приду в норму, чтобы полностью кормить дочь. Она улыбаясь заверила, что останется, пока нужна. А у меня мелькнула мысль, что можно и булочную открыть. Да, правду говорят, дай женщине вожжи, помчится куда глаза глядят.
На следующий день за завтраком Элисия сообщила мне, что на отряд, следовавший в Северный Лес, было совершено нападение. Я коротко перебила ее, сказав, что знаю и все видела собственными глазами, а причина моей отключки в том, что я опять ходила за Дарэлем, и сейчас ему больше ничего не грозит. Он знает о дочери. Больше Владыке не дам промывать Дарэлю мозги, он мой, целиком и полностью. Дочери нужен отец, и он у нее будет. Наплевать на всех, кто говорит о морали, делая при этом свои черные дела. Больше я не дам возможности управлять Даром и мной. Она поразилась моей решительности. Я сказала, что из-за своей щепетильности в отношении прав и свобод, могу в один момент могу потерять Дара навсегда. А именно этого боюсь. Поболтав, она уехала. Потом пришли помощники. Кайра отчиталась. Я поблагодарила всех за работу. После ухода всех работников и гостей, я кормила маленькую, целовала, тихо напевала колыбельные. Ее положила возле себя, благо, что кровать огромная, отодвинулась, Дара схватила меня за палец, так и уснули обе. Когда Зела пришла будить меня, Дара требовательно запищала, кормилица забрала кормить, а я опять поела и уснула. Была большая слабость в теле, но чувствовала, что иду на поправку.
Через неделю совсем поправилась, моего молока Даре хватало, так что я щедро расплатилась с кормилицей. Моя малышка очень красивая, с васильковыми глазками, острыми ушками буквально влюбила в себя всю прислугу. Служанки охотно возились с ней, называя ее маленькой принцессой, в чем не ошибались. Но ее интересовала еда, сухая одежда и я. На ночь соглашалась ложиться в колыбель, а днем она спала в моей кровати, держа меня за палец или за косу.
Еще через неделю меня ждал новый сюрприз, едва я утром открыла глаза, — букет цветов (что-то среднее между пионом и розой), корзина с хризантемами, открытка и коробочка. Я вызвала Зелу, спросила у нее, что это и кто доставил. По ее непритворно-удивленным глазам поняла — не она. Приказала ей позвать Готу, которая также вытаращилась на все это. Понятно. Эту штуку мог провернуть только один эльф — Рондэль. Отпустив служанку, я открыла открытку и, как говорят, «выпала в осадок» — признание в любви, клятва в вечной верности и поздравление с рождением нашей малышки от Дарэля. Я открыла коробку — в ней лежало то самое кольцо, семейная реликвия, с припиской — «продолжательнице рода по праву». Улыбнулась, вот гаденыш, такую чушь наговорил во дворце, а теперь надо же, продолжательнице рода, уж подожди, три шкуры спущу, не посмотрю, что эльфийский принц. Скромная корзинка с хризантемами и открыткой от Рондэля, который потрясенный нашей встречей у грани, коротко поздравил с рождением маленькой и пообещал, что очень серьезно поговорим. Мдя! Чувствую, что разговор будет долгим и трудным. Вот всегда думала, что, если бы Рондэль работал дознавателем, преступности не было бы вообще. Преступники сами бы предпочитали ликвидироваться, чем попасть к нему на допрос.
Я позвала Зелу и Готу, одна осталась с маленькой, а другая помогла мне помыться, одеться в симпатичное платье с корсетом, для кормящей мамы (моя придумка), уложила волосы. Вначале позавтракала Дара, скажем так, со вкусом почмокала, но спать отказалась, поэтому на завтрак я взяла ее с собой. После завтрака я начертила эскиз коляски и пригласила каретного дел мастера, подробно ему объяснила, что хочу получить в итоге. Он весьма был удивлен. Я пояснила, что это очень удобная вещь для грудничков. Кроме того, если получится хороший экземпляр, то закажу еще одну, а если продам и будет спрос, то желающих буду направлять к нему, но прибыль сорок процентов мне. Ударили по рукам. Он ушел, унося мой эскиз. А я накидала еще эскизы детской одежды. Передала через служанку Кайре. Дочь запищала, требуя еды. Я расшнуровала грудь и дала требуемое. Дара чмокала, а я любовалась на нее и не заметила, что в залу кто-то вошел.