Как верёвочка вилась полностью

Астры страшно смущались от похвал: они-то знали, что настоящее чудо ещё впереди. То-то обомлеют гости, увидев Тропическое Растение! Жаль только, что оно так медленно растёт и до сих пор не зацвело…

– Извините меня, пожалуйста, – обратилась как-то к Тропическому Растению Сиреневая Астра – та самая, что получилась из простодушного ростка, – но я прямо умираю от любопытства, хоть и знаю, насколько оно предосудительно! Скоро ли мы, наконец, увидим Ваш цветок? Очень не хотелось бы увянуть прежде, чем это произойдёт!

– Вместо того чтобы торопить меня, – проворчало Тропическое Растение (в последнее время у него совсем испортился характер), – отодвинулись бы лучше от света. Вы мне полнеба загородили, а ещё и понукаете! Может быть, я в этом году вообще откажусь от идеи цветения.

Астры опять зашикали на простодушное сиреневое существо, которое и на сей раз не поняло, в чём дело: Тропическое Растение находилось так далеко в стороне, что было совершенно неясно, как кто-то из них мог бы загородить от него полнеба…

Между тем становилось прохладно. Астры начинали уже шмыгать носами, боясь расчихаться в присутствии Тропического Растения: если им холодно, то каково же ему, горемычному! Но Тропическое Растение и само жалело себя сильнее всех.

– Поместят в толпу уродов и идиотов, – то и дело доносилось с отдельной грядки, – а потом ждут чудес!

– Неужели мы так никогда и не увидим этого великолепия? – теряя надежду, шептались между собой сильно пожухшие теперь Астры.

А в середине сентября случилось самое страшное: хозяин сада подошёл к грядке с Тропическим Растением и вдруг расхохотался:

– И это – всё? – спросил он сквозь смех, разглядывая долговязый зелёный прут без листьев. – Надо же было мне не угадать в красном семечке такой роскошный сорняк!

Тропическое Растение немедленно увяло от злости, Астры же хором разрыдались: хозяин сада, конечно же, ошибся, и никакой это был не сорняк… Несколько дней оплакивали они кончину заморского цветка, потом устроили ему пышные похороны, возвели огромный памятник, а на памятнике золотыми буквами написали:

И выстроились с двух сторон в почётном карауле.

Три бенгальских огня лежали на шкафу. Все давным-давно забыли про них, а шкаф был высокий – и, уж конечно, с пола трудно было разглядеть, лежат там на шкафу три бенгальских огня или нет. Да и кто вообще знает, что у нас на шкафу лежит, чего не лежит. Может быть, там такое лежит… закачаешься!

А бенгальские огни – они ведь тоненькие совсем, незаметные. Их только раз в году и замечают по-настоящему: на новогоднем празднике, в самом конце декабря. Тогда они горят так ярко! Но… то ли слишком много бенгальских огней было куплено к давно минувшему празднику, то ли просто выпали эти три из коробки, когда коробка стояла на шкафу, – так или иначе, теперь они никому были не нужны.

– Это хорошо! – любил повторять Правый Бенгальский Огонь: именно он всегда начинал все разговоры, а так как он лежал справа, считалось, что он один и бывает прав. – Это очень хорошо. Мы остались живы. Все наши братья сгорели в новогоднюю ночь – и их история закончена. Нас же с вами, дорогие мои, ждёт блестящее будущее.

– А что хорошего в том, что мы не сгорели вместе с ними в новогоднюю ночь! – вздыхал обычно Левый Бенгальский Огонь: будучи левым, он, понятное дело, никогда не считался правым, что бы ни говорил. – Мы отсыреем здесь и уже ни на что не будем годны. Какое там блестящее будущее? Лучше бы у нас было блестящее прошлое!

И Левый Бенгальский Огонь сокрушённо вздыхал, а Правый в ответ на его слова всегда морщился, подозревая в словах этих большую опасность: опасность ведь чаще всего появляется слева.

Средний Бенгальский Огонь никогда не участвовал в разговорах на шкафу – он только и произносил, что «м-да» в ответ на заявления своих собратьев. Вот и сейчас сказал:

– М-да…

«М-да» – и ничего больше. Поэтому Правый Бенгальский Огонь подумал, что Средний согласился с ним, а Левый – что с ним, и, как всегда бывало, спор прекратился. Правый Бенгальский Огонь остался при своём мнении: прекрасно остаться живым, когда все погибли. Левый – при своём: ужасно остаться в живых, когда все погибли.

Но вот в один – прекрасный, как сказал бы Правый Бенгальский Огонь, или ужасный, как сказал бы Левый… а мы просто скажем: в один какой-то день залетел на шкаф, неизвестно откуда, Тонкий Солнечный Луч.

– Привет! – кивнул он, присаживаясь рядом с тремя бенгальскими огнями. – Лежим?

– Лежим! – весело откликнулся Правый Бенгальский Огонь.

– Лежим… – уныло откликнулся Левый.

– М-да, – по обыкновению сказал Средний.

– И долго лежим? – поинтересовался Тонкий Солнечный Луч.

– Всю жизнь, – с гордостью отчитался Правый Бенгальский Огонь и, в свою очередь, спросил: – А ты тоже бенгальский огонь?