- Может, я рубану его? – с сомнением предложил Джо. – Если это злой дух, то он рассеется... Они не любят острого... Только не шевелись, чтоб он не укусил тебя за ногу...
Священник загундосил заметно быстрее. И тыкал мне, задирая голову, крест в зубах, мол, смотри, нетвердо стоя на обеих лапах. Два его соратника скрылись в листве. Мне послышались опять знакомые нотки изгнания дьявола.
Джо осторожно подбирался к злому духу.
Священник завыл еще быстрее, уже тыкая крестом в зубах и в индейца.
- Да он дьявола изгоняет! – хладнокровно сказал спокойно подошедший к нам китаец, пока мы тут осторожно дергались, и с силой равнодушно пнул священника в зад. Тот сел на задние лапки и завыл.
- Я уже все выяснил, – хладнокровно сказал китаец, усаживаясь и вынимая чашечку с чаем, – Это их послали изгонять оборотня из леса... Я допросил двух других...
- А чего он ведет себя как-то странно? – осторожно спросила я.
- Ну, выпил немножко для храбрости... – равнодушно махнул рукой тот. – Хотите чаю? – предложил он. – Тут часовня!
На священника больше никто не обращал внимания.
- Как же нам попасть в замок? – думала я, уверенная в том, что мам'a и Мари, а тем более пап'a грозит опасность.
Но голова не думала.
В это время из тени появились те два священника, дрожа несущие какой-то открытый ящичек с какой-то засушенной булочкой перед собой и что-то торжественно бормоча.
- О! Этих я уже допрашивал! – довольно сказал китаец, сидя пья чай маленькими глоточками.
Те, дрожа, приблизились к нему, выставив шкатулочку.
Недоумевая, китаец попробовал булочку на зуб к чаю. Но она не поддавалась.
- Такого я еще не ел!
Побелевшие священники тонко запищали. Оборотень, оборотень! Лица у них стали что надо, совсем как у покойников. Не надо, не надо, мощи святого Бернарда, – услышала я молящий звук.
- Что они говорят? – удивленно спросил он меня. – Что-то я плохо понимаю...
- Они говорят, чтоб ты этого не делал... – сев на землю от хохота перевела я. – Это мощи святого Бернарда, и если ты их съешь, то он будет мстить тебе после смерти, – популярно объяснила я ему с учетом бытовавших в Китае традиций.
Завыв, китаец бросил на вид ну совсем булочку в кусты, начав плеваться, а мы с Джо съехали на пол.
- Они говорят, что людей есть нехорошо, а от мощей святых и мяса священников оборотни умирают, – продолжала переводить я.
Китаец начал отчаянно плеваться.
- Отрава! – сказал он. – Спасите! Я умираю?
- Ничего, – похлопала я его по плечу. – Один раз это полезно. Вечно вы, китайцы, едите всякую гадость! – я еще помнила, как он попытался накормить меня тухлыми яйцами, уверяя, что это классическое лакомство.
И тут мне в голову пришла ошеломляющая идея. Мы отвезем королю мощи святого Бернарда, чтобы изгнать из замка дьявола!
- А где ты их возьмешь? – обречено сказал Джо, когда я изложила им мой гениальный план. – Китаец большую часть съел, а остальное я в овраге искать не намерен...
Как выяснилось, за это время китаец нашел мощи и совершил над ними надругательство, – выкинул в ручей.
- Чтоб никто больше съесть не мог такую гадость! – торжественно объяснил он.
- А где же нам их теперь взять? – печально сказал Джо.
- Господи, нашел проблему... Возьми вон собачью берцовую косточку и вон ту сушеную какашку... Она хоть на вид будет поаппетитней, чем то, что ты ел...
И как меня китаец не убил...
Не знаю, то ли совесть у моих тунеядцев взыграла, то ли желание посмотреть, как другие это будут есть, но роли мы свои выучили довольно быстро, а трех священников раздели так вообще в считанные минуты и заперли, связанных, в церквушке. Я стала молодым святым, посланным монастырем в Эбикоке, а эти двое меня сопровождали. Китайское лицо тоже светилось святостью, а лицо индейца навевало мысль о долгом покаянии и муках душевных...
Мы везли королю избавление. Никакой дьявол не устоял бы святой силой чудотворных мощей. Радостная весть эта летела впереди нас на крыльях, и люди буквально становились в очередь, чтобы поцеловать чудотворный кусочек. С трудом я смотрела на это дело и на несчастный зацелованный до дрожи собачий кал и радовалась в душе, что не поела. Везде царили бодрость и радость, оживление.
- Что-то он молоденький! – сказал солдат, поглядев на мое невинное святое лицо.
- Тебе святого жизни нужно, или что?!? – вызверился на него китаец. – Постарше святости в сорок лет захотелось? Знаешь, что получается? Вот, – он выставил вперед индейца. – Ты только погляди на него! – он хмуро показал на его лицо.
Тому сразу перехотелось целоваться со старым святым.
- Боже, что святость с людьми делает, – отшатнулся тот, быстро пробормотав слова себе под нос. И обернулся ко мне.
Я все простила. Я его благословила. Накормила. В общем, отоварила по всей программе от бесов и дьяволов.
Я была так рада и счастлива, что все солдаты, гонявшиеся за мной, перецеловали этот кусочек святых мощей, что и не говори. Особо ретивых гонителей дьявола и начальников я заставляла съесть кусочек в качестве епитимьи. Теперь меня мучило только то, что они еще не знали, что они целовали, а так святая была полностью довольна...
