Граф растеряно посмотрел на нас. Похоже, его самого при этом снова посетили сомнения, не чокнулся ли кто-то здесь.
В это время из кунсткамеры с живыми редкостями, где были заперты наши кавалеры, раздались крики пытаемых мужчин. Как только я сообразила, граф сломя голову кинулся туда. Минута, и мы с Мари были там. Зрелище было не для слабонервных. Трое мужчин были привязаны к батарее модного в Англии парового отопления, этой новомодной новинки, а индеец сидел возле двери и довольно точил нож.
– Они все, наконец, дали обещание на тебе жениться, – на своем ломаном языке довольно сказал он. – Они все слабые как скво и сломались после первой пытки. Госпожа теперь может выбирать любого, – уверенно сказал он, убежденный, что этого-то я и добивалась, когда приказала, чтоб они не убежали...
Я этого не выдержала и сползла по двери, истерически хохоча и не в силах остановиться.
Рядом не выдержала Мари, забыв про все роли, содрогаясь от хохота и будучи не в силах нащупать землю под ногами, так тщетно хватаясь за дверь... Пока граф лихорадочно закрывал ее, не пропуская любопытных, из которых внутрь прорвалась только бабушка.
Его жена и дочь колотили снаружи, крича – открывай, мерзавец, что ты задумал сделать с принцессой!
Я же просто была не в силах подняться, задыхаясь от смеха.
– Лу, выручай меня, я поклялся на тебе жениться! – во все горло истерически закричал принц. – Забери своих волкодавов, и мы тут же поедем в церковь!!!
– Когда я женюсь на тебе, – проворчал, подвывая от боли, Логан, – мы первым делом сошлем твоих китайцев на рудник...
– Мы поженимся сегодня же, и поедем выколачивать долги, – деловито и спокойно-хладнокровно вещал Юникс, найдя выгоду и уверенность духа в любом положении. – Я понял, как с помощью твоих верных слуг мы вернем все наши долги...
Закинув голову и закрыв глаза, по которым текли слезы, я ржала, как помешанная, вместе с Мари, переглянувшись с которой мы снова начинали визжать от смеха... Мне уже было наплевать на бал, тем более что я понимала, что танцевать мне более не придется... Как бы не затанцевать где-то на льдине среди белых медведей на каторге, когда все откроется.
Снаружи раздавались бешеные стуки.
– Что ты делаешь с девочками, проклятый кобель! – вопила там мадам. – Почему они плачут! Бессовестный развратник, ты хоть о дочерях подумал, что им за это будет!!!
Граф, оттащив бабушку за шкирку в угол, яростно объяснял ей ситуацию.
Не сразу, но она поняла ситуацию.
– Так им и надо! – ужаснулась она, как ни странно осудив именно мужчин. – Что с девочками наделали! Так бесстыже их опозорить!
Я даже смеяться перестала от такого утверждения.
– Бедняжка, – глядя на меня, она аж всхлипнула.
Я открыла рот.
А бабушка, заметив, что они до сих пор привязаны, выругалась, и, бесстрашно взяв из рук Джо нож, и пошла к мужчинам.
– Что же теперь делать? – на ходу размышляла она.
Мужчины настороженно и напряженно впились глазами в нож. Бабушка храбро собиралась обрезать веревки, но, по привычке, забыла то, что хотела сделать, задумавшись.
– Может взять с них слово молчания и чтоб они не приближались к ним даже на полкилометра? – задумалась бабушка, остановившись перед принцем и погрузившись в свои размышления. Принц с ужасом смотрел на нож и бабушку. Хоть он и пытался держаться гордо, но жилка на лице у него трепетала.
– Белый скво не так пытает... – сказал Джо, подойдя к ней. – Смотри, как это делать правильно...
С этими словами он хладнокровно неожиданно уколол Юникса в нерв и тот начал извиваться и вопить от боли.
– Все сделаю, все сделаю... – зашептал он на родном языке, с ужасом смотря на нависшую бабушку.
– Не надо, я и сам, – прошептал, тщетно пытаясь отшатнуться от приближающегося графа, принц.
Я совсем умерла от смеха, и на меня даже уже рассчитывать было нельзя, чтоб остановить этот балаган. Мари держалась за меня. У нас случился припадок. То ли смех, то ли уже рыдания.
– Плачут бедняжки, – слышалось за дверью...
Я заплакала еще сильней. Теперь уже стонала.
Бабушка шепотом требовала от мужчин, чтобы они дали клятву больше никогда не подходить ко мне и близко и тут же торжественно отказались от предыдущей клятвы на мне жениться. Лица всех троих были крепко сжаты, и они угрюмо молчали, не отвечая ни слова.
Она все ласково уговаривала их, натыкаясь на хмурые лица, и с трудом скрывала обуревавшую ее с каждым мгновением злость.
– Ах, так! – разозлилась старая карга. Она, очевидно, совсем взбесилась от ярости. Ибо подбежала к громадному пустому аквариуму с муравейником термитов в центре, что был в этой комнате вместе с пираньями, змеями и прочими диковинками. Термитник был сделан очень здорово – его окружала полоса воды, и муравьи не могли выбраться, и жили в этом кусочке стекла.
С силой схватив, почему-то муравейник, бабушка дяди Джорджа обрушила куски муравейника на головы этих прикованных негодяев. Заталкивая кишащие кусучими и разъяренными разрушением их дома термитами куски муравейника им за пазуху. Мужчины бешено задрыгались.
– Мама, что ты делаешь! – вскричал граф. И начал вырывать куски у нее из руки.
